Чтение онлайн

Социалистическая партия, получившая на этих выборах лишь 68 мест в парламенте, на своем конгрессе в Туре в 1920 году раскололась [155] . Ее левое крыло, имевшее на этом конгрессе большинство в 3 000 делегатов против 1 000, представлявших внутрипартийную оппозицию, образовало новую Коммунистическую партию Франции («Parti Communiste Francais»), присоединившуюся к коммунистическому Третьему Интернационалу. Меньшинство создало под руководством Леона Блюма новую социалистическую партию, которой вскоре удалось вытеснить коммунистов из их ведущего положения. На парламентских выборах 1932 года социалисты получили 98 мест, тогда как коммунисты смогли послать в парламент лишь 10 депутатов. Вопреки всей революционной риторике, реформистски настроенная Всеобщая конфедерация труда (ВКТ, «Confederation Generale du Travail») тоже сумела сохранить свое ведущее положение по отношению к отколовшейся коммунистической «Унитарной всеобщей конфедерации труда» («Confederation Generale du Travail Unitaire»). Обе профсоюзных организации, которым противостояли еще христианские профсоюзы, снова соединились в 1936 году под знаком Народного фронта.

Правые партии, правившие с небольшими перерывами (кабинет Эррио, 1924—1925) до 1932 года, могли воспользоваться относительной слабостью левых во внутриполитической области, а также тем, что «наследственный враг» – Германия – был не только побежден, но и надолго ослаблен. Поэтому агитация крайне правых не имела вначале больших шансов. «Аксьон Франсэз» в значительной мере утратила свое влияние, достигнутое в 1914 году. Здесь сыграло свою роль осуждение папой Пием XI галликанской идеологии «Аксьон Франсэз», то есть доктрины независимости французской церкви от Рима. Из-за этого запрета, последовавшего в 1926 году, «Аксьон Франсэз» потеряла не только поддержку французского клира, но и многих своих консервативно-католических членов Еще важнее оказался тот факт, что некоторые лица и группы отвергли по-прежнему монархические установки «Аксьон Франсэз» и начали ориентироваться на более современный и действенный образец итальянского фашизма [156] .

К ним принадлежал Жорж Валуа, член «Аксьон Франсэз» и националистическо-синдикалистского «Кружка Прудона» («Cercle Proudhon»). B 1925 году он вышел из «Аксьон Франсэз», чтобы основать свой собственный боевой союз «Фасции» («Faisceaux»), который не только по названию, но и по своей идеологии и политической практике полностью подражал итальянским «fasci». Валуа выступал за объединение фронтовиков и производителей под знаком национального социализма, что должно было привести к преодолению классовой борьбы и международного марксизма. Он упорно, но в конечном счете не особенно успешно пытался приобрести сторонников также среди рабочих. Его организация занимала промежуточное положение между боевым союзом и политической партией. Если в недолгий период левого правительства Эррио организация Валуа имела еще некоторый успех, то новая победа правых под руководством Пуанкаре прямо и косвенно привела к поражению «Фасций», вызывавших с самого начала яростную враждебность «Королевских молодчиков» из «Аксьон Франсэз». Валуа извлек отсюда урок: увидев, что его движение неспособно конкурировать с крайне правой политикой вроде политики Пуанкаре, он решил усилить «левые» черты своей программы. Он соединял это с усиливавшейся критикой фашизма, которому он теперь ставил в вину реакционность его принципов, и с отчетливым отказом от антисемитизма. Во время Второй мировой войны Валуа, превратившийся из фашиста почти в антифашиста, погиб в немецком концентрационном лагере [157] .

Страх французской буржуазии перед социализмом, проявившийся уже при кратковременном успехе левых на выборах 1924 года, был использован также другим боевым союзом, стоявшим, однако, с самого начала на гораздо более правых позициях, чем «Фасции» Валуа. Это были «Молодые патриоты» («Jeunesses Patriotes»), группа, основанная в 1924 году промышленником и консервативным депутатом Пьером Тетенже. «Молодые патриоты» выделялись из других правых тем, что не ограничивались пропагандой и защитой правых кандидатов на выборах, но имели также собственную, хотя и нечетко сформулированную, программу, требовавшую создания сильного государства и социальной политики антисоциалистического направления. Но, наряду с другими лигами правых, «Молодые патриоты» относились скорее к старой бонапартистской традиции Франции, чем к новым, устроенным по современному итальянскому образцу фашистским партиям.

То же относится к «Огненным крестам» («Croix de Feu») полковника де ля Рока, организации, возникшей в 1927 году из союза фронтовиков, куда первоначально принимали только участников войны, награжденных за боевые заслуги. В 1931 году этот союз превратился в самостоятельную партию с консервативными и социально-реформистскими целями, насчитывавшую, по оценкам, 150 000 членов, то есть имевшую массовую базу. Но поскольку у этой партии почти не были выражены антисоциалистические и антикапиталистические цели и была слабо выражена воля к уничтожению своих политических противников, ее следует скорее отнести к консервативно-бонапартистским, чем к фашистским движениям. Впрочем, существование и массовые демонстрации «Огненных крестов» послужили целям левых как доказательство их тезиса, что только Народный фронт может справиться с нависшей угрозой фашизма. Сила этого антифашистского течения, в свою очередь, послужила предпосылкой нового роста правых лиг и возникновения других фашистских движений. То и другое – нарастание фашизма и антифашизма, характеризующие политическую жизнь Франции в течение 30-х годов, – было, в свою очередь, результатом глубокого экономического, социального и политического кризиса [158] .

Экономический кризис проявился во Франции сравнительно поздно, но его последствия держались здесь значительно дольше, чем в соседних европейских странах [159] . Даже в 1938 году французское промышленное производство все еще было на 25% ниже уровня 1929 года. Этот длительный экономический кризис, еще усиленный структурными кризисными явлениями в различных областях французской промышленности и сельского хозяйства, привел к обострению уже ранее заметного социального и политического кризиса Третьей республики. Ни правые партии, ни центр, ни левые не способны были создать устойчивое и эффективное правительство. С мая 1932 года до февраля 1934 года во Франции сменилось не менее шести кабинетов. Поскольку отдельные партии сильно зависели от тех или иных союзов, представлявших особые интересы – профсоюзов, союзов предпринимателей, крестьян, налогоплательщиков или ветеранов, – они были не в состоянии прийти к компромиссу, необходимому для образования устойчивого правительства. После массовых демонстраций «Огненных крестов» и других лиг, которые 6 февраля 1934 года пытались штурмовать парламент и лишь с трудом были сдержаны силами порядка, коммунисты и социалисты смогли договориться о создании Единого фронта, чтобы воспрепятствовать якобы угрожавшей немедленной победе фашизма. Либеральные радикал-социалисты тоже полагали, что извлекают единственно правильный урок из гибели демократии в Италии и Германии, и присоединились к антифашистскому союзу социалистов и коммунистов.

Парламентские выборы в мае 1936 года привели к решительному успеху Народного фронта. Социалисты получили 156 мест вместо прежних 97, коммунисты – 72 места вместо 12. Социалист Блюм сформировал вместе с радикал-социалистами правительство Народного фронта, пользовавшееся поддержкой коммунистов. Правительство Народного фронта попыталось повысить покупательную способность населения и преодолеть экономический кризис – мерами по трудоустройству, государственными гарантиями цен на хлебные продукты и иными методами государственного вмешательства. Но эта политика привела лишь к очень нестойким результатам. Число безработных почти не снизилось, а резко поднявшиеся цены свели на нет повышение заработной платы, достигнутое рабочими во время забастовочной кампании в мае и июне. Экономические неудачи правительства Народного фронта, которые привели к разочарованию его сторонников, сохранившемуся и после отставки Блюма, по крайней мере отчасти объясняются обструкцией предпринимателей, многие из которых более или менее открыто оказывали финансовую поддержку вновь возникавшим фашистским движениям.

К ним, несомненно, относился парфюмерный фабрикант Коти, не только оказывавший моральную поддержку ряду крайне правых групп, но в конце концов создавший свою собственную, хотя и незначительную, фашистскую партию под названием «Французская солидарность» («Solidarite Francaise») [160] . Кроме того, приобрел влияние «Франсизм» («Francisme»), основанный в 1933 году одним из лидеров «Фасций» Марселем Бюкаром, хотя число его членов никогда не превышало 10 000. К этой организации принадлежали, наряду с ремесленниками, служащими и людьми свободных профессий, также некоторые рабочие. В то время как Бюкар до малейших подробностей подражал итальянским фашистам, основанная Жаком Дорио в 1936 году «Народная французская партия» (НФП, «Parti Populaire Francais»), хотя и приняла с самого начала фашистские символы и идеологические формулы, занимала в своей программе и политике самостоятельную позицию, ставившую ее на самый левый фланг всей шкалы фашистских движений Франции и Европы [161] .

Фашистская «Народная партия» Дорио была по существу группой, отколовшейся от коммунистической партии, с установкой, производящей некоторое национал-большевистское впечатление. Сам Дорио был коммунистическим мэром Сен-Дени и принадлежал к числу лидеров Коммунистической партии Франции. Он был исключен из этой партии, когда несвоевременно, против воли Москвы и руководства Коминтерна, выступил за создание антифашистского Народного фронта. Хотя через несколько месяцев после исключения Дорио Коммунистическая партия Франции изменила свой ультралевый курс в пользу уже упомянутой политики Народного фронта, которой ранее требовал Дорио, между КП и «ренегатом» Дорио не произошло примирения; напротив, Дорио не только критиковал коммунизм, но все более резко, в бескомпромиссной форме его отвергал.

Вопреки тому, что основанная 28 июня 1936 года НФП получила признание и поддержку части промышленников, увидевших в ней орудие борьбы с коммунизмом и национальное движение единства, и несмотря на то, что облик и программа партии носили явно фашистский характер, Дорио сумел привлечь к ней многих бывших коммунистов и членов профсоюза. Если даже данные самой партии, по которым она на 65% состояла из рабочих, не заслуживают доверия, нет сомнения в том, что доля рабочих в ней была довольно высока. НФП вначале преследовала наряду с антикоммунистическими и националистическими также некоторые социал-реформистские цели, сводившиеся к модернизации и рационализации производства, но фанатическая ненависть Дорио и некоторых его сторонников к коммунизму привела их в конце концов к более или менее безоговорочному сотрудничеству с немецкими оккупационными властями. Это полностью дезавуировало его партию.

Той же судьбы не избежали и остальные фашистские группировки, а также представители некоторого литературного фашизма, представленного во Франции такими фигурами, как Бразиллак, Селин и особенно Дрие ля Рошель, в художественном отношении на голову превосходившими немецких национал-социалистских литераторов направления «крови и почвы» (Blut und Boden) [162] . Все эти силы и личности потерпели крушение, столкнувшись с основной чертой фашизма, который, вопреки своим международным притязаниям, всегда был и должен был оставаться движением глубоко национального типа. Политика немецких оккупационных властей, исходившая прежде всего из национальных мотивов, неизбежно должна была вызвать критику и неприятие со стороны французского национализма. Это, в свою очередь, привело к изоляции тех французских фашистов, которые не могли и не хотели отказаться от восхищения фашистскими образцами, представленными Италией и больше всего Германией. Возникшая таким образом дилемма привела в конце концов к гибели всего французского фашизма. Впрочем, такой ход событий не был неизбежен.