Чтение онлайн

Но если наше предположение верно, то и фигурирующие в описании шесть дней тоже следует толковать как отдельные и весьма продолжительные эпохи; именно так их описывает и Блаженный Августин в своей «Исповеди». Иными словами, согласно мифу о сотворении, Вселенная, живой мир — и в том числе человек — возникли в течение непостижимо долгого и в ту пору не поддающегося исчислению времени. Достаточно лишь под словом «день» подразумевать эпоху, и в этой аллегории о сотворении мира тотчас узнаются наши нынешние представления о возникновении Вселенной и живого мира.

Полным противоречием этой истории сотворения мира является другая, изложенная во второй главе первой книги Моисеевой. Здесь и речи нет о возникновении Вселенной, неба и земли; возможно, предполагается, что все происходит так, как описано в первой версии, но о создании живого мира повествуется совершенно иначе. Господь Бог вначале сотворил мужчину «из праха земного», а затем «произрастил Господь Бог на земле всякое дерево» и «образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных» и, наконец, «создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Быт. 2:7 — 22). Здесь нет и намека на хронологию, состоящую из периодов, напротив: то, что весь животный мир был создан Господом между сотворением мужчины и женщины, свидетельствует о том, что время не играло столь уж важной роли и создание мужчины и женщины не могла разделять целая эпоха, подобная остальным «дням» творения.

Однако эти две версии сотворения мира диаметрально противоположны друг другу не только с точки зрения внутреннего времени. Гораздо больше бросается в глаза различие в способе творения. В первом эпизоде во всех случаях осуществляется воля Божия: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». А на шестой день, когда волею Его был создан тварный мир, «сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему (и) по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его: мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:3 — 27). Стало быть, речь идет не только о том, что воля Божия свершается на протяжении времени, но и — в отличие от второй версии — в том, что мужчину и женщину Бог создал в результате одного и того же акта. Заслуживает упоминания также то обстоятельство, что, говоря о двух разнополых человеках, созданных Им по своему образу и подобию, Господь как бы делает намек на собственную двойственность, которая превыше половых различий. Это противоречит нашим религиям, рисующим перед нами трансцендентное в мужском облике, а некоторые религии и поныне из своей иерархии исключают женщин.

Но почему в Священное Писание включены два столь противоречащих друг другу варианта? К тому же непосредственно один за другим, в одной и той же книге? Вряд ли по «небрежности составителей»! Если же они сознательно увековечили эти две разнящиеся версии сотворения мира, возникает вопрос: с какой целью? Каков смысл этого послания?

Наиболее приемлемым современным объяснением существования двух этих разных версий, возможно, является следующее: они созданы независимо друг от друга двумя этносами, позднее известными как народ Израиля и народ Иуды. На правильность этой версии указывает то, что в первой истории творцом мира является Элохим. Поскольку в еврейском языке это слово множественного числа, то и переводить его следовало бы как «боги», а саму версию можно бы назвать элохимистской или политеистической. В отличие от монотеистической версии другого этноса, называющего создателя «Адонай», то есть Богом в единственном числе — единым Богом.

Эта аргументация — скорее филологического, нежели теологического толка — служит неплохим объяснением, отчего две столь противоположные версии возникли в устной традиции, но никак не объясняет, почему обе они были включены в Священное Писание. К тому же на первых страницах первой книги, непосредственно одна за другой.

Разумеется, наверняка мы этого знать не можем. Можно лишь предположить, что приверженцы обоих вариантов боролись за то, чтобы именно их версия творения была включена в «официальный документ» (подобно тому, как и в наши дни группы верующих борются за то, чтобы отвечающий их религиозным убеждениям текст вошел в общеевропейскую конституцию), а затем во имя мира составители Библии условились включить оба текста в преамбулу основополагающего документа, ныне известного под названием «Бытие».

Возможно, именно так оно и было. И все же допустимо предположить, что у этой двойственности — как почти у каждой главы, у каждого стиха Писания — существует символический, аллегорический подтекст. (Эта тема была подробно развита в моем романе-эссе «Исаак из Назарета».)

Короче говоря: включая в свод оба варианта, составители Писания, возможно, давали нам понять, что они и сами не решили однозначно, каким образом произошло сотворение мира, какие боги или Бог создали все сущее. Лишь в одном они были убеждены: мир не мог возникнуть сам по себе, — а уж нам решать, который из двух вариантов приблизит нас к Создателю и к постижению Его замысла.

Однако на первых страницах этого двойственного библейского предания просматривается и куда более важный, более обобщенный смысл: не воспринимать написанное как доподлинную историю. Во всем следует искать потаенное содержание. «Разумейте, — наставляют нас библейские мудрецы, — мы написали то, что сумели написать, так, дабы собственный народ наш смог бы воспринять и постичь слова наши. Дабы притчами, преданиями о непостижимом, воспринятыми из устных традиций, избавить братьев наших от страхов и способствовать их благоденствию. Вы же, потомки наши, в завещанных вам поучениях ищите путеводный смысл, который приведет вас к благой жизни в ваше время».

Исходя из двух преданий о сотворении мира и притчи об изгнании из рая, опираясь на достижения современной науки, археологические исследования библейской и последующих эпох, вооруженные осознанием эволюционного процесса, мы имеем возможность делать кардинальные выводы. Важную роль здесь может сыграть и символика двух дерев Эдема. Древо жизни, фигурирующее во втором предании, ныне служит основой фундаментального лжеучения, именуемого «креационизмом» и особенно распространенного в Америке (речь о нем пойдет ниже). Однако первая версия его опровергает, и притча о древе жизни, равно как и о Всемирном потопе символизируют сотворение мира, протяженное во времени, то есть процесс, который мы называем эволюцией.

Эволюционный процесс, подвергшийся в последние сто пятьдесят лет осмыслению новейшей западной культурой, оказывает влияние на наш образ мыслей практически во всем, от формирования экономических приоритетов и хода политической жизни до развития и восприятия искусства и художественной критики. Он воздействует на нашу повседневную жизнь, наши чаяния и ожидания в будущем. Даже наша самооценка определяется перспективами развития; ведь если сравнить шкалу ценностей, бытовавшую всего лишь несколько веков назад, с нынешней, нетрудно заметить разницу: теперь считается важным не то, кем и чем мы появились на свет, а то, чего мы достигли. Не вызывает сомнений, что двадцать первый век в еще большей степени станет определяться этим динамическим мировоззрением и страны, прежде считавшиеся отсталыми, одна за другой добьются ведущих позиций, и не только в экономическом отношении.

Впрочем, может, и правда ничто не ново под Луною и составители Библии уловили роль развития и естественного отбора в Божественном творении и в нашей повседневной жизни?

Были ли среди библейских мудрецов такие, кто на свой лад способен был осмыслить процесс эволюции, прочувствовать возможность постепенного — от поколения к поколению — совершенствования видов?

Отчего бы и нет? И среди них могли оказаться люди с пытливым умом и наблюдательные подобно Дарвину. Более того, возможно, именно в ту пору, задолго до воцарения парализующих мысль религиозных догм и были слышны голоса предшественников Коперника, Дарвина и Фрейда, способных синтезировать чудеса природы в единое целое, способных размышлять о движении небесных тел, о многообразии рода человеческого и в то же время сходстве отдельных особей, об изменчивости природы.

Нет оснований ставить великих мыслителей еврейского народа ниже весьма почитаемых египетских, шумерских, персидских или античных мудрецов и ученых лишь потому, что составители Библии «уступили авторские права» Господу Богу. Ведь никто не подвергает сомнению, что, к примеру, интеллектуальные способности древнегреческих философов можно поставить вровень с умственным потенциалом выдающихся мыслителей нашего времени.