Чтение онлайн

Многие считают, что учение Иисуса Христа, собранное в Евангелиях, отличается от столпов веры Моисеева Пятикнижия с двух точек зрения: в нем подчеркивается благая, искупительная сила любви (прежде всего любви к ближнему) и проповедуется бессмертие души, ее воскресение после загробной жизни.

Проведение подобного различия между двумя этими учениями отчасти основывается на превратном толковании слов Иисуса, приписываемых Ему евангелистом Матфеем: «Вы слышали, что сказано: „люби ближнего твоего, и ненавидь врага твоего“. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас, и гоняющих вас» (Мф. 5:43–44). Между тем Тора учит тому же: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего; но люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18). Следовательно, и в книгах Моисеевых нет речи о ненависти к врагам.

Решающее отличие заключается в том, что в учении Иисуса Христа акцент сделан на взаимной любви людей. Когда Иисуса спросили: «Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?» (Мф. 22:36), — Он ответил: «„возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим“: сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: „возлюби ближнего твоего, как самого себя“. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22:37–40).

Однако не следует забывать, что вопрос был задан фарисеями, намеревавшимися загнать Иисуса в ловушку. Стало быть, Иисус и цитировал по Торе обе важнейшие, с Его точки зрения, заповеди и в духе учения Моисеева выдвинул на первый план любовь к Богу. Однако из слов Его, обращенных к ученикам, вырисовывается иная картина: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою», — приводит Иоанн напутствие Учителя, произнесенное на Тайной вечере (Ин. 13:34–35).

Словом, последователей учения Христова можно распознать не по тому, носят ли они на себе крест, уменьшенную копию чудовищного римского орудия казни, или кладут ли поклоны перед золочеными алтарями в храмах. И не по тому, что взамен Его великого учения о любви и взаимопонимании принимают одно из толкований этого учения. Не следует забывать, что все христианские конфессии ссылаются на Него и лишь свою веру считают истинно правильной и благой. Однако единственный путь к искуплению, завещанный нам Христом, не нуждается в теологических толкованиях и не зависит от конфессиональной принадлежности верующего.

А вот каким образом в течение жизни обогатить душу любовью и как под конец жизни раздать накопленные запасы этой любви — этому должно учиться на примере Спасителя. Вспомним слова Иисуса, по свидетельству Иоанна прозвучавшие на Тайной вечере: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). Здесь снова акцент ставится на любовь в первую очередь не к Богу, а к друзьям, к ближним. Долг каждого из нас как можно глубже осмыслить эти слова о всепоглощающей жертвенной любви, произнесенные на пороге добровольно избранной смерти. Тогда яснее станет и смысл, который мы вкладываем в понятие эвтелии.

Теперь, две тысячи лет спустя после евангельских событий, можно ли трактовать эту ключевую фразу так, что Иисус имел в виду лишь свою близящуюся гибель и открывал перед учениками богатый мир собственных чувств, думая лишь о самом себе? Возможно, но маловероятно. Себялюбие и выпячивание своего «я», присущее фарисеям, было совершенно чуждо Иисусу, который почти всегда говорил обобщенно, обращаясь ко всем нам. Даже в последующих разделах прощальной беседы (Ин. 14:15–17:26), где слова Иисуса приводятся от первого лица и подчеркивается местоимение «я», смысл сказанного относится к каждому из нас и обращен к нам. Из контекста этой ключевой фразы о любви и смерти и из непосредственно предшествующих ей — цитированных выше — строк («Сие есть заповедь моя…») следует со всей непреложностью, что это и есть прощальное напутствие Иисуса всем нам.

Стало быть, в приведенной фразе «…как если кто…» под коротким словом «кто» следует подразумевать любого из нас.

Нет никаких оснований предполагать, что прощальная беседа, которую, в отличие от синоптиков, приводит Иоанн, прозвучала не тогда и не так, как описывает евангелист. Ведь возможно, Иоанн был единственным из четверых подлинным очевидцем событий. Именно он был самым юным и любимым учеником Иисуса (упоминаемым под именем Иоанна), кто во время последней совместной трапезы находился подле Учителя, преклонив голову на Его грудь. А прощальная проповедь Иисусова не вошла в остальные три Евангелия, поскольку составитель общего для них источника не счел важной эту длинную речь. Или не уловил ее глубинного смысла. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить прощальные слова самого Иисуса о том, что слышавшие Его слова вряд ли сумеют понять все, чему Он хотел бы наставить их. «Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить», — приводит Иоанн слова Учителя (Ин. 16:12), а из попыток евангелиста истолковать их явствует, что Иисус молил Отца своего о пришествии Духа истины, когда и нам, простым смертным, откроется подлинный, сокровенный смысл провозвестий Его (Ин. 16:13). Надеемся, что эти времена настают.

Итак, будем считать подлинными — и доступными нашему пониманию — слова прощальной беседы Иисуса и в том числе ключевую фразу о готовности пожертвовать жизнью как наивысшее проявление любви. Эта заповедь особенно актуальна для нас, людей двадцать первого века, алчущих вечной молодости; она важна и с точки зрения пересмотра наших представлений о смерти, и с позиций христианского толкования благой смерти. Евангелист Иоанн явно отдавал себе отчет в том, что величайший проповедник любви в последние часы жизни не мог не задаваться вопросом, как при кончине нашей поступить с запасами духовной любви, накопленными за жизнь. Эта фраза очень важна для каждого из нас, жаждущих благого конца, и столь емко включает в себя основные принципы эвтелии, что заслуживает детального анализа.

Пожалуй, легче будет постичь глубокий смысл этой фразы, если начать с последнего слова. Итак, за кого следует отдать жизнь, тем самым выказав наибольшую любовь?

За друзей своих.

Кого же считать друзьями?

Следуя истинному смыслу Иисусовых слов — не только узкий круг особенно близких нам людей, но ближних, то есть таких же людей, как мы сами.

Ну а как понять ключевые слова «положить душу»? В старину говорили: «положить живот», то есть отдать жизнь. Эти слова лишены смысла, если не предположить: согласно учению Иисуса, жизнь наша принадлежит нам самим, и мы вправе распорядиться ею — ведь отдать можно лишь то, что имеешь. Значит ли это, что мы вольны прожигать жизнь, растрачивать как вздумается? Нет, никоим образом! Учение Христа, весь подвиг Его земного служения свидетельствуют о том, сколь высоко ценил Он жизнь. В отличие от аскетов ессеев, Иисус не отвергал радости, дарованные природой, наслаждался общением с людьми. Жизнь Он почитал самой высокой ценностью, поэтому пожертвовать ею во имя ближнего и есть величайшее проявление любви.

Стало быть, если Господь даровал нам жизнь, значит, мы вправе распоряжаться ею. Это право, именуемое ныне правом на самоопределение, проистекает из понятия свободы воли.

Тут сам собой напрашивается вопрос: ну а как отдать жизнь за другого? Следует ли понимать это так, что в случае необходимости надлежит, рискуя собственной жизнью, а то и жертвуя ею, спасать близких людей?

Бесспорно, слова Иисуса могут быть истолкованы и в таком, буквальном смысле. Однако в действительности чрезвычайно редко представляется случай ценой собственной жизни спасти от смерти близкого человека: жену, сына, друга… Эти ли редкие случаи подразумевал Иисус?

Вряд ли.

Но если исходить из предположения, что обращался Он ко всем нам, зададимся вопросом: действительно ли, по мысли Иисуса, даже та самая смерть, которая в конце пути неотвратимо подстерегает каждого из нас, есть возможность отдать жизнь за близких и ближних? По всей вероятности, это и имеется в виду.

Но разве не Господь Бог отнимает у нас жизнь?

Выходит, нет.

По логике этого учения, даже если все мы пребываем в руце Господней, жизнь наша принадлежит нам и мы вольны с любовью отдать ее за друзей своих. В заповеди Иисуса таится глубинный смысл; ведь если судьбою нам уготована естественная смерть, тогда призыв «положить душу» не следует понимать буквально, то есть в спасительном для жизни некоего конкретного человека смысле. Если же призыв этот обращен к тем, кто в конце жизненного пути пребывает в состоянии, не имеющем ничего общего с полноценной, нормальной жизнедеятельностью, каков в этом случае смысл слов «положить душу»? Каким образом может проявиться здесь принцип осмысленности жертвования, принцип доброй воли? Какую любовь к ближнему можно выказать, пожертвовав жизнью, которую от смерти отделяет лишь агония?