Чтение онлайн

Отличительной особенностью нашего дома было наличие двух входов в каждый подъезд, а в наш, как я уже упоминала выше, входов было целых четыре: два черных, со двора, один с улицы — парадное крыльцо, единственное на весь дом, — и вход через боковую дверь. Сегодня там расположена стоматологическая поликлиника, но изначально это проектировалось как квартира для кремлевского генерала. Квартира имела отдельный вход и занимала половину двух этажей. Генерал, для которого квартира предназначалась, не успел даже получить ордер. Это опять, как вы понимаете, было связано со сменой власти. На двух генеральских этажах расположился ведомственный детский садик. Ведомство, оккупировавшее генеральские апартаменты, располагалось на Лубянской площади. Сама я в этот садик не ходила: к моменту моего рождения дошкольное учреждение приказало долго жить. Экс-садик долго пустовал, пока наконец его не выкупили какие-то коммерсанты, попутно выселив жильцов с первых этажей. Полгода шел ремонт: в окна вставляли стеклопакеты, чинили ступеньки на крыльце и вешали новую дверь в парадном. К лету в бывшем ведомственном садике Комитета государственной безопасности открылась стоматологическая поликлиника. Поликлиника существовала и по сей день, и уборщицей в ней работала тетя Люся с четвертого этажа.

Если я зайду через парадный вход, вызову на ресепшн тетю Люсю, а потом попрошу ее открыть дверь, ведущую на лестничную площадку второго этажа, меня никто не увидит. Теперь надо прикинуть, где могут стоять наблюдатели. Скорее всего, в палисаднике перед домом и в той арке, что ближе к проспекту. Маловероятно, что кто-то стоит на углу Поклонной и улицы 1812 года. Очень маловероятно… Стало быть, там я и пойду. Я прошла по подземному переходу под Третьим кольцом и резко свернула к районной управе. Из осторожности я решила даже не идти по Поклонной, а, пройдя последнюю линию домов, двинуться по тропинке, идущей вокруг гаражного массива. В детстве мы играли тут в индейцев. Тропа была очень узкая, с одной стороны ее ограничивала стена гаражей, с другой был довольно крутой обрыв к полосе отчуждения Киевской железной дороги. В детстве считалось особым шиком сбежать вниз по склону и резко затормозить прямо перед рельсами. Сейчас я бы вряд решилась на такое, разве что ситуация стала бы совсем безвыходной.

Уже начало темнеть. С одной стороны, это меня радовало — даже если у сотрудников есть мои фотографии, при таком освещении это им не поможет. С другой стороны — имелся хороший шанс оступиться и съехать по склону вниз. Перелом маловероятен, зато почти стопроцентно я вляпаюсь в собачьи экскременты. После того, как запретили выводить собак на Поклонную гору, местные собачники облюбовали эту территорию для выгула своих питомцев. Если такое произойдет, сотрудники СБ легко обнаружат меня по запаху даже в полной темноте. К счастью, все обошлось — ни собачников, ни бомжей, ни просто случайных прохожих, решивших перейти железную дорогу в столь неподходящем месте, по пути не встретилось. Поворот направо, и вот уже я выхожу к торцу своего дома. Здесь было светло — горела лампа над входом в филиал сберегательного банка. С этой стороны ни души, основная жизнь у нас протекает во дворе. Я спокойно и расслабленно пошла вдоль дома, не забывая зорко посматривать по сторонам. Самая большая опасность — это сквер. Если засада сидит в кустах и наблюдает за входом в поликлинику, они меня не пропустят. Я на ходу вытащила из кармана листок бумаги и сделала вид, что ищу нужный адрес. Из припаркованной у обочины машины вылез мужчина в темном пальто.

— Девушка, — позвал он меня.

Первое инстинктивное движение — шарахнуться в сторону. Еле справившись с инстинктом, я вежливо ответила:

— Да?

— Здесь есть еще какая-нибудь стоматология рядом? — поинтересовался мужчина. — А то у меня тут написано — напротив Панорамы. Ведь это — напротив Панорамы?

— Можно сказать, что да, — согласилась я. — Другая стоматология есть в поликлинике, вы бы позвонили…

— Забыл номер записать, — огорчился мужчина.

— Я тоже туда, — доверительно сообщила я. — Если хотите, давайте зайдем вместе.

— Отлично, — обрадовался он, поставил машину на сигнализацию и подошел ко мне. — Идемте.

Вот нашлась управа и на засаду в кустах (если там таковая имеется). Они ждут одинокую женщину, а не парочку. И со стороны наша встреча выглядела совершенно естественно, как будто мы условились здесь пересечься.

Мы поднялись по ступенькам и вошли в поликлинику. Мужчина сразу же направился к стойке ресепшн, а я — к боковой двери, ведущей в подсобное помещение, где, как я знала, хранится тети-Люсино хозяйство — веники, швабры, тряпки. Поликлиника должна была закрыться приблизительно через час. Многие врачи уже заканчивали работу, наступало время тети Люси, время уборки. Я открыла дверь. Тетя Люся была на месте, раскладывала в многофункциональную тележку различные химикаты, губки, тряпки. Уборка в таком месте — это не просто повозить шваброй по полу.

— О, Васенька, — обрадовалась тетя Люся, увидев меня, — какими судьбами?

— Теть Люсь, — зашептала я, — ты меня пропусти в подъезд отсюда. А то там мужик какой-то сомнительный стоит со стороны двора, боюсь я его.

— Идем, — кивнула мне тетя Люся. — Я как раз со второго этажа начинаю.

Я уже собралась выйти, но тетя Люся — дочь чекиста в отставке — следующей своей фразой однозначно дала мне понять, что в версию со «страшным мужиком во дворе» не поверила, что по квартирам уже прошлись сотрудники СБ, наводя обо мне справки у соседей, но что она, тетя Люся, своих не сдает. Потому что сотрудники сотрудниками, а она помнит, как меня принесли из родильного дома.

— Надень халат, — скомандовала она, — и возьми вот эту швабру в руки, чтобы никто не спрашивал, кто ты такая.

Я молча натянула голубенький, чисто выстиранный и накрахмаленный халатик, взяла в руки швабру, и мы вывалились в коридор как десант чистоты — две тетки Нашатырки.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь все было переделано, от оригинальной архитектуры не осталось и следа. Дверь, ведущая в подъезд, почему-то теперь находилась в одном из кабинетов. Наверное, это шло в разрез с правилами пожарной охраны, но в моей ситуации было очень даже удобно. Тетя Люся отперла нужный кабинет:

— Быстренько заходи, чтобы тебя никто не видел.

Я проскользнула внутрь, тетя Люся за мной.

— Вот что, Васька, — сурово начала она, — ты мне голову не морочь. Сегодня после обеда приходили люди и о тебе спрашивали. Чего натворила-то?

— Ничего, теть Люсь, вот те крест — ничего.

Тетя Люся мне не поверила. В ней явно боролись два сильных чувства. Одно из них — воспитанная десятилетиями привычка докладывать «куда следует» обо всех нарушениях порядка, второе — чувство солидарности с потомком (пусть даже и непутевым) «старой чекистской гвардии». Она явно колебалась, то ли сдать меня «людям», приходившим после обеда, то ли… На мое счастье, победило чувство солидарности и память о том факте, что отец тети Люси работал под началом моего деда, чему в обоих семействах есть немало документальных подтверждений.

— Сделаем так, — наконец решилась тетя Люся. — Я выйду посмотрю, как там в подъезде. Поднимусь по лестнице и гляну, нет ли кого на твоем этаже. Если все чисто, стукну по перилам три раза, вроде как швабру выколачиваю. А ты здесь стой и слушай.

Прошло мучительных пятнадцать минут, прежде чем в тишине подъезда раздался глухой стук тети-Люсиной швабры. Я пулей взлетела к себе на пятый. Прижала руки к груди, благодаря таким образом тетю Люсю. Разговаривать я боялась — вполне возможно, что кто-то из «людей», столь живо интересующихся моей персоной, все же находится в нашем подъезде.

Только войдя в квартиру, я поняла, как сильно устала за этот день. Я вытащила пистолет и, снимая по пути одежду, побрела в ванную. После душа мне стало полегче. По крайней мере, теперь я была в состоянии прикинуть, что из вещей мне нужно взять. Я пошла в спальню, открыла шкаф и почти на ощупь начала вынимать вещи. Свет не зажигала из соображений безопасности. Ну вот, сумка практически собрана, осталось положить в нее косметику и предметы личной гигиены.

Перед тем как выйти из квартиры, я осторожно подкралась к окну. Двух «топтунов» я засекла сразу. Один ходил взад-вперед по двору. Сначала я даже решила, что это кто-то из собачников — такое поведение типично для хозяев. Но прошла минута, вторая, а никакой четвероногий друг к нему не подбежал. Второй сотрудник стоял на месте за палисадником и контролировал подход к дому со стороны школы. Значит, я все просчитала правильно. Двое во дворе, их задача — не пропустить меня ко входам в подъезд. Наверняка они заходили и в стоматологическую клинику, но персонал там молодой; из тех, кто начинал работать сразу после ремонта, не осталось никого. Поэтому сотрудникам СБ, конечно же, сказали, что через парадное войти в подъезд невозможно. Вот они там пост и не выставили.

И только теперь до меня дошло, что я в мышеловке. Войти в дом — половина дела, гораздо важнее отсюда выйти, а вот это уже проблема. Я еще раз выглянула в окно, как вдруг раздался звонок в дверь.

Вопрос: где я прокололась? На чем? Первое, что пришло на ум, — тетя Люся все-таки решила меня сдать. Второй вариант — Служба безопасности решила сделать обыск в моей квартире. Сейчас они для приличия позвонят еще пару раз, после чего вскроют дверь отмычкой и… Обыск окажется очень удачным. Может быть, их даже наградят. Плохо, что спрятаться негде. Разве что в шкаф, но туда они точно заглянут.