Чтение онлайн

В двух схемах правителей – владык стран света в роли «голубого предка» востока выступает наряду с Тайхао также первопредок Фуси, изображающийся часто с символом солнца (Юань Кэ, 46, 267, 424, 453); Чи-ди отождествляется с Янь-ди – владыкой юга и огня (Там же, 275, 290).

Любопытно, что в древнейших пластах китайской мифологии прослеживается четырехликий образ Хуан-ди – Желтого владыки Центра (ср.: Рифтин, От мифа, 92, – о позднем происхождении четырехликого образа Хуан-ди). В «Ши-цзы» (фрагменты, цз. 2) у Конфуция спрашивают: «В древности говорили, что у Хуан-ди было четыре лица, правда ли это?» Конфуций – совершенно в духе современной экзегезы – объяснил этот образ обычаем Хуан-ди посылать по четырем странам света своих чиновников управлять подвластными землями. Современный историк мифологии пишет об этом так: «это было очень удобно для него как для державного правителя Центра, так как он мог одновременно наблюдать за всеми четырьмя странами света…» (Юань Кэ, 89). Б. Л. Рифтин резонно сопоставляет этот четырехликий образ верховного бога с четырехликими же богами других народов: литовским Перкунасом и славянским Свентовитом (Рифтин, От мифа, 94; ср.: Он же. Хуан-ди, 605: «Четырехглазость или четырехликость Хуан-ди может быть истолкована как отражение четырехчленной модели мира, характерной для древнекитайской мифологии»). Добавим к этому ряду «четырехликого (?????????????) Отца Величия» у манихеев (см.: Топоров, О числовых моделях, 37).

Держать контроль над четырьмя странами света было необходимо Хуан-ди, поскольку он стал владыкой Центра, только победив и подчинив себе правителей (божества) четырех окраинных областей. Вот как рассказывал об этом Цзян Цзи (автор III в. н. э.): «Вначале Хуан-ди, заботясь о жизни народа, не любил войн, но боги, титуловавшиеся цветами стран света, совместно строили против него козни, так что пограничные города жили в постоянной тревоге и жители их не расставались с кольчугами… Тогда он поднял свое войско, чтобы уничтожить четырех владык» (цит. по: Юань Кэ, 88). Возможно, в этой легенде нашло свое отражение объединение Китая в империю, состоящую из центральной области и четырех других, называемых по странам света и цветам.

Такое же, как в Китае, отождествление цветов со странами света наблюдается в Маньчжурии и в буддизме Тибета и Монголии (Rock, Bedeutung, 262). Любопытно, что оранжево-желтый дракон с пятью крылами (символ Центра в пятичленной классификации) вплоть до начала XX века оставался гербом и геральдическим цветом императоров Китая.

В китайской литературе прямо говорилось – пять или четыре направления есть на небе и пять элементов на земле. В результате оказывалось, что расстановка сил на небе сильно влияла на жизнь правителей и простых людей и прочие обстоятельства – нападение врагов, поражение или победа, наводнения, засухи, неурожай, холода, пожары и т. д. Астрология давала возможность, исходя из тождества элементов, точно объяснить все загадки мира. Отсюда то большое значение, которое имела символическая классификация элементов в мантике и геомантии, культах и ритуалах, учении о болезнях и лекарском искусстве и т. д. (см.: Rock, Bedeutung, 264).

Учение об элементах тесно связано с соотношением государств на земле и участков неба, что, в свою очередь, напрямую связано со странами света. Зная соотношение государств с элементами и частями неба, можно было «просчитать» судьбу, счастье и несчастье государств, решить, надо ли вести войну или нет, сменить ли правительство и т. д. В этих предсказаниях учение об элементах и астрологические наблюдения переплелись теснейшим образом, ведь при определении судьбы государства или провинции надо было исходить или из географического положения страны, или из их отношения к тем или иным планетам, или из генеалогического древа императоров, которые имели уже свой элемент, и т. д.

В научной литературе давно ведется дискуссия по поводу связи древнекитайской и древневавилонской астрологии. Ряд ученых приходит к выводу о том, что система астрологических гаданий была позаимствована в Китае с Ближнего Востока в I тысячелетии до н. э. (см. обсуждение этой дискуссии в: Васильев Л. С., Культы, 253).

Исследовав древнекитайские тексты, A. Л. Фротингем констатировал, что в Китае господствовала южная ориентация, при этом левая рука (сторона) доминировала над правой, считаясь благоприятной, почетной и приносящей удачу и процветание (Frothingham, 65–69; ср.: Granet, Danses, I, 11, n. 1: «…l’orientation s’etablissant face au Sud, E = gauche et W = droite»; Idem, Right, 43–58; Tuan, Space, 44).

Уже со времени династии Хань известный китайцам компас своим острием показывал направление не на север, как позднее в Европе, а на юг; компас и назывался «стрелкой, указывающей на юг» (чжинаньчжэнь), что поддерживает и объясняет вывод о господстве южной ориентации в Древнем Китае (Needham J. IV, 301–313; Wheatley, 426). Интересно, что это представление о юге как передней стороне дожило до наших дней: в современном китайском языке иероглиф бэй означает север и спину, зад, тыльную сторону, а иероглиф ю – запад и правую сторону (Шемякин, 46).

Попытки древних китайцев вербально изложить идеи универсализма, присущие их мировоззрению, очень рано привели к необходимости дополнительной графико-геометрической демонстрации всесвязанности вещей и процессов, космоса и человека, физического мира и мира идей. Эти своеобразные «космограммы», которые вычерчивали в гадательно-магических целях (они и происходят из практики скапулимантии – гадания на костях), состояли из различных комбинаций триграмм и гексаграмм (гуа). Триграмма, например, представляла три друг над другом начертанные прямые линии с разными сочетаниями разрывов в них:,, и т. д. (целые черточки понимались как знаки ян – мужского начала, прерванные – инь – женского начала).

Эти графические символы обозначали важнейшие явления природы; об этом свидетельствуют их названия: Цянь – небо, Гэнъ – гора, Ли – огонь, Сюнь – ветер, дерево, Дуй – водоем, Кунь – земля, Чжэнь – гром, Кань – вода. Гексаграмма, соответственно, имела шесть подобных черточек. Полный набор комбинаций такого рода линий в триграммах дает восемь триграмм (ба гуа), а они, в свою очередь, составляют основу 64-х гексаграмм (люшисы гуа) – полного набора космических взаимопревращений и соответствий (капитальное исследование этих графических символов как нумерологической основы китайской науки и философии см.: Кобзев, Учение о символах).

Китайские триграммы

Восемь триграмм, составленных вместе в восьмиугольник и ориентированных на восемь стран света (четыре основные и четыре промежуточные), представляли символ всего космоса и имели большое ритуальное, религиозное и философское значение на протяжении многих веков китайской истории (см. подробнее: Koster, 31–34). Верхняя триграмма при этом, по «системе Фуси», показывала южную сторону, нижняя – северную, левая – восточную, правая – западную. Восемь триграмм изображались на китайских компасах; таким образом, триграмма юга совпадала с направлением иглы компаса (Зинин, Схематика, 92). В «Аритмологическом мемуаре» (II–VI вв.) приводится способ вычисления под названием «восемь триграмм»: «игла (компаса. – А. П.) определяет восемь сторон [света]… Принцип вычисления: определение позиций [чисел] происходит по указанию острия иглы компаса. Число один возникает из [триграммы] Ли, [игла] указывает на юг, Ли – единица. Юго-запад – Кунь – двойка, запад – Дуй – тройка, северо-запад – Цянь – четверка, север – Кань – пятерка, северо-восток – Гэнь – шестерка, восток – Чжэнь – семерка, юго-восток – Суй – восьмерка…» (Там же, 88; см. иллюстрации в: Koster, 33–34).

Верхняя часть восьмигранника – «верх» (юг, лето) – и левая – «слева» (восток, весна) – являлись сферой действия мужского начала ян, нижняя – «низ» (север, зима) и правая сторона – «справа» (запад, осень) принадлежали женскому началу инь (Кобзев, Учение о символах, 67–68).

Восемь триграмм соответствуют не только странам света, сюда «наслаиваются» все явления космического и земного характера, в том числе и цифровая символика, которая из восьми сторон (четыре главных и четыре промежуточных) и центра вырабатывает девятичленную картину мира – «магический квадрат», состоящий из девяти клеток (ср. сходную девятичастную композицию космограмм– мандал в Индии и буддизме). В виде 9-частного квадрата, ориентированного на юг, представлялась часто и сама территория Поднебесной империи (девять областей – цзю чжоу). Считалось, что на девять областей разделил землю легендарный герой Юй, основатель династии Ся (Юань Кэ, 330). С этим же числом и такой же геометрической конструкцией была связана и система девятичленного деления общинных земель цзин-тянь («колодезные поля»), которая была разработана учеником Конфуция Мэн-цзы (см.: Древнекитайская философия, I, 236; Васильев Л. С., Проблема, 24–38; Евсюков, Мифология, 73; Торчинов, 214–215).

Характерно, что бронзовые зеркала ханьского времени, которые использовались в ритуале и магических действиях, часто имели на обратной стороне изображение восьми триграмм (Сычев/Сычев, 18). Да и до сих пор ба гуа, особенно нанесенные на зеркала, являются популярным символом в декорировании домашних и служебных помещений; они призваны нести апотропическую функцию (Россбах, 85).

Философско-космическое обоснование южной ориентации мы находим в разделе о геометрическом мистицизме «Ицзин» («Книга Перемен») одного из древнейших китайских трактатов «Чжоу и» (восходит к началу I тыс. до н. э.), содержащего теорию триграмм и гексаграмм и пользовавшегося чрезвычайной популярностью как у конфуцианцев, так и в даосизме. Там также сообщается, кто был изобретателем восьмигранника триграмм: «Баоси (Фуси) начертал восемь триграмм, с помощью которых он постиг магическую силу духов и расположил по родам десять тысяч вещей» («Ицзин», комментарии «Сицы чжуань»). Фуси рассматривался древними китайцами как один из божественных первопредков и благодетелей человечества, а также как патрон гадателей и магов.