Чтение онлайн

Мой брат тоже носит такую чешую, только намного меньше, на левом предплечье. Это его единственная татуировка. Для учёта смертей, тоже. Пока что он меня обгоняет. Я обычно ввязываюсь в драку, а он — заканчивает её выстрелом. В общем, я устраиваю бой, а он забирает победу. Такие вот братские отношениия.

Но, ладно, сатанинская овца без головы только что принесла мне балл.

Я обвиваю только что сделанное тату плёнкой и иду в душ, который как раз не помешает. После душа, любуясь своим отражением в зеркале, я вижу своё тело с рельефными мышцами, хотя и без объёмов, как у Доми, и растрёпываю тёмные каштановые волосы, короткие по бокам и достаточно длинные в центре, чтобы они выглядели небрежно.

Я захожу в комнату наверху, просторную с огромными окнами, рядом с которой комнату заняли родители. Дом сидит на кровати с ноутбуком на коленях. Он — гений в области информатики и работает фрилансером-программистом. Я бы даже сказал, что это почти оскорбление, что поисковик занимается чем-то ещё, если бы я не знал, как ему это нравится. Иногда я боюсь спросить его, не хотел бы он заниматься чем-то другим, если бы у него была возможность выбрать, а не родиться с этим семейным проклятием… Это один из тех вопросов, которые лучше не озвучивать вслух.

— Это моя комната, — говорит он, когда я растягиваюсь на кровати, игнорируя его присутствие.

— Это было бы так, если бы ты был мной. И прости, что нарушаю твои грёзы, но нет.

— Я её себе забрал.

— А я — себе.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Пользуюсь моментом, когда он отворачивается, чтобы глянуть на меня, и сбрасываю полотенце с бедра, показывая себя таким, каким меня создал Бог, но с большим количеством татуировок.

— Да ну нахрен, Хад, прикройся.

Я покачиваю задом.

— Это нормально, что твой комплекс на фоне моего гигантского размера, но ты не должен его видеть, если выйдешь из моей комнаты.

— Это моя, блин, комната!

— Слушай, Доминико Луис, — говорю я медленно, продолжая крутить этот вопрос, как пропеллер вертолёта, чтобы его развести, — вот что произойдёт: я расслаблюсь, в своей кровати, в своей комнате, прежде чем поспать. Ты можешь быть свидетелем этого или нет. Тебе выбирать.

— Не пытайся…

Я перебиваю его, прикасаясь к тому, что можно назвать главным мои достоинством.

— Три… — считаю я медленно.

— Ты не собираешься… — Но он встаёт с кровати.

— Два…

— Хадсон!

Моя рука опускается на член.

— Нет, чёрт возьми! — говорит он раздражённо. Закрывает ноутбук с гневом и хватает свою сумку, стоящую у изножья кровати. — Ты — тупой придурок!

Он выходит злой, но потом снова возвращается и швыряет в меня тапок.

— Дурак, — плюёт он, не оглянувшись, и уходит.

— Не забудь закрыть дверь, — прошу я его с лучшей улыбкой.

На самом деле мне немного его жалко. Мы оба знаем, что если всё дойдёт до мамы, она не встанет на его сторону, потому что я — её любимчик, а папа не вмешивается в наши дела. Но я забываю об этом, как только думаю о том, что могу сделать с той девчонкой, что шла по пешеходному переходу.

Когда я просыпаюсь, на моём боку лежит Постре, прижавшая голову к моей груди, и я проспал столько времени, что не могу понять, в каком году мы.

Глава 4. Крылья архангела

— Пойду с тобой! — Оставив чашку с завтраком в раковине, хватаю футболку на ходу и бегу за папой.

Маме не дается дипломатия, тем более когда нужно говорить с людьми в костюмах в их элегантных кабинетах. Вот почему папа берет на себя все официальные встречи. Это, конечно, не то же самое, что охотиться на монстров, но мне не нравится сидеть дома, вот я и предложил ему составить компанию.

Он несет папку с этими серьезными документами для местных властей, убеждая их не обращать внимания на слухи, мол, нас видели с трупами и прочими странными вещами. В общем, «Не лезьте в наши дела», подписанное папой, государством.

Честно говоря, быть наемным убийцей с лицензией плюнуть на закон — это круто. Если, конечно, зомби не откусит тебе голову, как с дядей Джеком, или морская сирена не оторвет тебе ногу, как с дедушкой Хадсоном. И не забывайте про глаз тети Розиты, который она потеряла из-за когтей оборотня. Не обманывайтесь на счет её имени, эта женщина в два счета уложит вас. Будь то в конкурсе по выпивке или в схватке один на один.

Как видите, семьи моих предков с гордостью раскиданы по США и Центральной Америке. Но если сможешь остаться живым и не умереть, то, честно говоря, моя работа мне очень нравится.

Папа поворачивается у двери и бросает строгий взгляд на Постре, который уже бежит за мной. Потом он смотрит на меня.

— Цель этой встречи — наладить отношения с местными властями как можно более вежливо. Без зрелищ и шума.

— Этого не случится, — уверяю его.

Но он едва ли дает мне закончить:

— Что будет, так это то, что ты попытаешься пронести собаку на руках, потому что ей не разрешат войти.

Я фыркаю. Ладно, мне тоже не нравится, когда люди в костюмах запрещают заходить с собаками в свои элегантные офисы, но я кидаю взгляд на Постре, давая понять, что в этот раз он остается. Папа кивает.

— С тебя уже хватит, — ворчит он, поворачиваясь и шагая вперед, окидывая взглядом мой наряд — порванные джинсы и серую футболку с боковыми разрезами, через которые видны мои татуировки. Это не та, что была вчера; просто у меня все такие. — Ты мог бы купить себе одежду, которая не служила завтраком для вермиса.

• Перевод: огромного, прожорливого червя, который питается падалью. На самом деле вермисы вполне милы, потому что умирают без особых усилий и часто указывают на присутствие нежити на кладбищах, где они появляются, поскольку личинки рождаются в их телах. Вот такие вот дела — гигиены для нежити не существует.

Офис прокурора находится в старинном здании с блестящими мраморными полами и стенами, а в удобном кожаном кресле нас встречает приветливая женщина лет пятидесяти с короткими светлыми волосами.

— Скоро вас примет.

Папа встает с прямой спиной. Я пытаюсь подражать ему. Правда, пытаюсь. Показываю ему, что могу быть серьезным.

Успеваю продержаться… ну, секунд десять. Потом мой корпус начинает проваливаться в кресло, превращаясь в свою естественную позу, которую папа называет «спина как задница».