Чтение онлайн

Мать помогает мне подняться. Берёт меня за подбородок, поворачивает лицо в одну и другую сторону, осматривая.

На шее — ни следа.

Только тогда она отбрасывает потные пряди с моего лба и улыбается с гордостью.

— Отличная работа.

Я сжимаю её локти и отвечаю ей улыбкой. Она не из тех, кто раздаёт объятия, так что этот момент, когда мы просто смотрим друг на друга, значит многое.

Потом она отпускает меня, наклоняется и поднимает медальон, который носил вампир. Поднимает его вверх, торжествуя.

— Это сработает против Дьяволицы.

Глава 31. Новый шип

— Эй, Дьяволица. У меня есть кое-что для тебя.

Только что принял душ после ликвидации одного из наших лучших клиентов. Адреналин всё ещё бурлит в крови. Уж поверьте, не каждый день выпадает шанс загнать вампира. Тем более — в одиночку.

Как только медальон оказался у нас, мама решила выследить Дьяволицу с помощью жучка, который ей подкинул отец. Надеялась, что поймаем её врасплох или хотя бы узнаем, где она прячется. Но, к её разочарованию, мы нашли передатчик валяющимся возле того самого столба, из-за которого всё и началось. Это означало только одно — Дьяволица давно обо всём догадалась и избавилась от устройства сразу после того, как закончила с нами свои дела.

Сейчас самое разумное — держаться подальше от маминого дурного настроения.

— Сегодня я не в настроении, охотник.

— Обещаю, тебе понравится. ? Это не мой член

На всякий случай сразу поясняю. Хотя, как мы знаем, она бы не отказалась. Вероятно, это единственная причина, по которой семейство Мюррей-Веласкес всё ещё живо, несмотря на то, как мы её бесили. Ха! И пусть потом Доме смеётся.

Моя единственная рабочая извилина сейчас — главный оплот выживания семьи. И, между прочим, трудится она не покладая сил, из тени, чтобы спасти наши задницы. Я всегда знал, что когда-нибудь это принесёт мне пользу, поэтому и развивал свои лучшие качества с особым рвением.

Стоит мне представить, как Дьяволица поднимает бровь и называет меня идиотом, я решаю прекратить внутренний монолог.

Мы встречаемся в том же отеле, что и в прошлый раз. Я беру тот же номер и поднимаюсь наверх. Она появляется среди ветвей дерева под окном. Мы смотрим друг на друга через стекло.

Охотник и добыча.

Но кто есть кто в этой игре?

Луна становится свидетельницей того, как я отодвигаю стеклянную створку и протягиваю ей руку.

— Добро пожаловать.

Она принимает её, я помогаю ей забраться внутрь. Несколько секунд мы просто разглядываем друг друга. На левой стороне её челюсти — бледные полоски шрамов от серебряных клинков моей матери. Справа — свежая, кровавая полоса от когтей её напарника. Дикая воительница, помеченная битвой.

— Значит, ты и твой дружок… — Я оставляю фразу в воздухе.

— Что? — Она приподнимает бровь, дразня меня, заставляя продолжить.

— Были… любовниками. — Слова застревают в горле.

— Похоже, у меня талант выбирать козлов.

Она подмигивает, ухмыляясь. Настоящая чертовка.

— Эй, эй, не сравнивай меня с ним.

— О, хочешь, чтобы я сравнила тебя с копом? — Она делает невинное лицо. — Пожалуй, ты не дотягиваешь до его уровня, верно? Я видела, он тебе приглянулся.

Я качаю головой, не веря своим ушам.

— Мне не нравится эта игра.

Она смеётся, а потом надувает губы, изображая жалость.

— Не откапывай могилы, которые не сможешь закопать, охотник.

Я фыркаю, отворачиваюсь. Уши горят от злости.

И всё же вопрос продолжает звучать в голове: почему я? Что заставило её выбрать именно меня? Меня — вместо всех остальных?

Я прочищаю горло, нервно теребя пальцы.

— А что насчёт этого… Джека?

Теперь уже она отводит взгляд. Сжимает челюсти.

— Ты сказал, у тебя есть причина, по которой я должна была прийти.

— Да.

Я раскрываю ладонь, показывая золотое кольцо, которое достал из кучи пепла — всего, что осталось от моего сегодняшнего клиента.

Она тянется за ним, но затем, словно одумавшись, медлит. Глаза её блестят в неверии.

Наконец она берёт кольцо, надевает на кончик указательного пальца и медленно крутит его. Секунды тянутся, пока она осознаёт реальность.

Потом на её лице появляется улыбка.

— Значит, он…?

Я засучиваю рукав и с гордостью показываю ей розу на своём предплечье, там, где плёнка прикрывает новый шип. Он чуть больше остальных — добыча того стоит.

Ее зрачки пробегают по доказательству моего триумфа с почти хищным удовольствием, от которого у меня внутри что-то приятно сжимается. Щекочущее тепло уходит прямо вниз, когда ее подушечки пальцев скользят по коже, повторяя линии вытатуированного стебля.

Он закрывает глаза, сжимает кольцо в кулаке. Вздыхает… а затем смеётся.

Открывает окно и швыряет его в ночь.

— Пошёл ты в ад!

Закрывает створку, на лице — выражение довольного облегчения.

— Ну спасибо, что хотя бы спросила, хочу ли я оставить его себе, прежде чем…

— Ой, заткнись.

Она хватает меня за воротник и с напором целует. Я замираю от неожиданности, затем пытаюсь отстраниться. Открываю рот, собираясь сказать что-то о её клыках и о том, что лучше бы ей держать их подальше от меня, но она беззаботно отмахивается, словно от назойливой мухи, и снова тянет меня за футболку.

— Перестань быть идиотом.

А после этого чудесного признания в любви снова вцепляется в мои губы, запуская пальцы в мои волосы.

— Сегодня ты заслужил узнать, как всё делается по-настоящему.

Кажется, я сопротивляюсь не дольше пары секунд, прежде чем сдавленно выдыхаю, теряя всякое напряжение, и сдаюсь ей.

Я успел забыть. Забыл ту ночь в баре, когда понял, что наши судьбы не были созданы, чтобы выживать вместе. Ночь, когда её кожа пылала под моими пальцами.

Я забыл, что Дьяволица чертовски хорошо целуется. Что её прикосновения и вкус возбуждают меня до судорог. Что это — как глоток расплавленного огня, от которого кровь стучит в висках, пока весь я не сгораю дотла.

Я рычу и прижимаю её к стене, впиваясь пальцами в её волосы. Мы жадно целуемся, будто наши губы стремятся рассказать друг другу всю историю мира — с её страстями, её войнами, её катастрофами.

Я отстраняюсь, чтобы на мгновение взглянуть на неё. Свет луны и далёких фонарей очерчивает линии её лица, высвечивая шрамы, что делают её сегодня похожей на опасную тигрицу. Её губы влажно поблёскивают, и я не могу удержаться, снова захватывая их своими, сгорая от жара внутри.

Чёрт. Я ведь и правда был идиотом, отказываясь от этого.