Чтение онлайн

Клыки уже спрятаны. Она молчит, погружённая в свои мысли, а я смотрю на отражение звёзд в её тёмных глазах. Вспышки света очерчивают мягкие линии её тела, светлым ореолом выделяют тонкий пушок на коже. Мне интересно, сколько в ней от человека — и сколько из этого можно подделать.

— Как думаешь, наша судьба записана там, наверху? — спрашиваю, возможно, просто чтобы отвлечь себя от неё. Вспоминаю свои татуировки на груди — созвездия, посвящённые моей семье.

— Когда-то я так считала. Что моя судьба предопределена. Что у меня есть цель, и я её достигну.

— И что случилось?

Она молчит. Чёрт, она потрясающе красива.

— Я оказалась недостаточно хороша, — произносит шёпотом, когда я уже уверен, что она не ответит. — Я подвела. Пала. Мне говорили, что я лучшая… но я не была таковой. Я их разочаровала.

Она протягивает руку, кончиками пальцев скользит по моим татуировкам, останавливаясь на одной, что теперь украшает свежий синяк — подарок от её колена.

— Спасибо и за это тоже.

Улыбается моему сарказму.

— Amore, — читает она надпись готическим шрифтом.

— Это итальянский.

— Любовь. — Понимающе кивает. Приподнимает бровь с насмешливым выражением. — Неужели ты романтик?

— Нет. Я был подростком и в какой-то момент наивно поверил, что, возможно, я тоже смогу…

Найти своего Френка.

— …влюбиться, — заканчиваю я.

— В кого-то, кроме себя? — Она заносит мысленный клинок, и я принимаю удар с удовольствием. Улыбаюсь.

— В того, кто смог бы сравниться со мной.

Она тут же разражается хохотом.

— Ты переоцениваешь природу. Она не способна повторить такое невероятное количество тупости в одном теле.

Пожимаю плечами.

— Возможно, да. Вот почему я до сих пор здесь.

— И что случилось? — переспрашивает она.

— Ты не видишь? — показываю на ушибленный бок. — Ты разбила мне любовь.

И, может, в этих словах слишком много правды, но она лишь смеётся и наклоняется за нижним бельём.

— Кажется, есть мечты, которые не для всех, — говорю скорее себе, чем ей. — И туфли, что не подходят ни к одной колодке.

Как я.

Она открывает дверь, собираясь забрать остальную одежду, но я её останавливаю.

— Не надевай это.

Не раньше, чем это постираешь.

Роюсь в багажнике и вытаскиваю запасной комплект охотничьей одежды, который всегда вожу с собой.

— Держи.

Она сомневается, переводя взгляд с меня на предложенные вещи. Это считается подарком?

Принимает их молча. Одевается, выходит из машины. Я следую за ней и свищу Постре, которая тут же несётся ко мне и снова забирается на заднее сиденье.

Мы не прощаемся.

Я сажусь за руль, завожу двигатель. В зеркале вижу, как она остаётся позади. Она смотрит мне вслед, и я чувствую этот взгляд, пока деревья не скрывают её фигуру.

Сколько бы мои глаза ни искали её вдалеке — там только пустота.

Глава 29. Твой подопечный

Днём, после тренировки и до начала ночного патруля, я отправляюсь на поиски Доме — пусть развлечёт меня, как и положено старшему брату.

Сюрприз-сюрприз, нахожу его за компьютером. Валюсь на его кровать, а следом за мной устраивается Постре. Я лениво глажу её мягкую шерсть, уставившись в потолок, пока Доме наконец не удостаивает меня вниманием, сняв наушники:

— Ну, что за дела?

Я пожимаю плечами.

— Просто задумался.

Его брови опасно сближаются.

— Ты вообще умеешь это делать?

Игнорирую его колкость и продолжаю рассеянно перебирать шерсть Постре, глядя в пустоту.

— Компай, — зову его спустя полминуты.

— Мм?

— Как думаешь, почему кто-то выбирает тебя?

Он резко поворачивается ко мне, на его лице — неприкрытое недоверие.

— Не говори мне, что ты влюбился. А то я уже заметил, что ты ведёшь себя странно… Тебе плохо? Вызвать врача?

— Нет, тупица. — Цокаю языком. — Я про выбор в сексуальном плане.

— А, ну это уже больше похоже на тебя.

— Представь, кто-то, у кого есть куча других вариантов, кто, возможно, даже не особо меня жалует, потому что я, в общем-то, и не старался понравиться… Почему этот кто-то всё равно…

Не то чтобы я задаю этот вопрос, чтобы получить преимущество перед одним качком-полицейским, по поводу которого я, разумеется, совершенно не испытываю ни капли неуверенности… Просто так уж вышло, что рядом с братом я всю жизнь чувствовал себя не в своей весовой категории. Вон у него рубашки размера XXL, чтобы влезли его руки-базуки и грудные мышцы, которыми можно колоть орехи.

— Ну, — Доме шумно выдыхает. — Мы принимаем то, что, как нам кажется, заслуживаем. Если ты считаешь, что достоин только презрения… Даже на подсознательном уровне. Если не считаешь себя достойным любви… Именно поэтому такие придурки, как ты, и пользуются успехом.

Я смотрю на него в ожидании пояснений. Кажется, я не до конца уловил мысль. Он снова шумно вздыхает.

— Из-за низкой самооценки, — объясняет. — И потому что у некоторых женщин материнский комплекс. В твоём случае это особенно актуально.

— Ага, конечно. И дело вообще не в том, что я чёртов бог в постели, да? — защищаюсь я.

— Ты сам спросил. Если тебе больше нравятся твои собственные ответы… — Он собирается снова надеть наушники.

— Ладно-ладно. — Останавливаю его. — Давай, продолжай.

Третий тяжёлый вздох.

— Так вот… Я не могу сказать, почему кто-то выбирает именно тебя. Но в моём случае я бы выбрал человека, с которым мог бы быть собой на все сто. Того, кто не заставляет меня чувствовать себя странным из-за моих странностей, тупым из-за моей тупости. Кто не делает меня плохим или виноватым за мои недостатки. Кто даёт мне эту свободу и спокойствие — быть собой, зная, что меня не осудят и не отвергнут, а в твоём случае — не перестанут желать, даже когда узнают всё дерьмо. Всё грязное и сломанное. — Он лениво тыкает в клавиатуру, не особо что-то там делая. — Притворяться — утомительно.

— Эй. — Я приподнимаюсь на локте, чтобы заглянуть в его лицо. — Для компьютерного зануды ты неплохо складываешь слова.

Он усмехается краем губ, без радости.

— Быть занудой даёт много времени на разговоры с собственными мыслями, полагаю.

Он снова начинает раскачиваться в кресле, взгляд уходит куда-то вдаль. Я знаю, что он что-то обдумывает, поэтому молча жду. Доме работает лучше без давления — ему просто нужно чувствовать, что я рядом, когда он будет готов говорить.

— Вот поэтому я на свободе, — выдает он наконец.