Чтение онлайн

«Река и сосны», — подсказывало мышатам чутьё, и оно их не обмануло. Лес полукругом стоял у солнечной поляны, на краю которой они с Эем разговаривали. Реки было не видно, но она чувствовалась где-то ниже и, если хорошо-хорошо прислушаться, было слышно: она неглубокая и быстрая.

— Когда-то земля была пуста, — рассказывал Эй. — И людей не было. Только грязь была. Вся земля была грязью, потому что над ней не светило солнце. Толстые облака лежали почти на земле, так низко, что деревья даже не могли вырасти. Только из грязи выбьются — сразу макушкой упираются в облака. Бежала тогда по облакам огромная белая мышь. Облака у неё под ногами были как пушистый снег, над головой — синее-синее небо и яркое солнце. Мышь искала место в облаках, где бы ей вырыть норку, и нашла — как раз над нашими землями. Стала рыть. Прорыла облако насквозь и провалилась на землю.

— Ой! Разбилась?! — взвизгнула Тинка. Она слушала, прикрыв глаза, и как будто сон наяву видела. Цветной сон: белое, жёлтое, синее… словно это она ходит по белому полю, облака под лапами пушатся, подпрыгивают, подрагивают, а она роет норку в мягком свежем облаке — и вдруг падает…

— Невысоко было, не ушиблась, — рассказывал мальчик. Шлёпнулась в грязь, испачкалась с ног до головы и стала чёрная, только уши остались белыми. Посмотрела вокруг — земля. Хорошая земля, большая, но грязная. И темно кругом — облаками всё небо затянуто. Сорвала мышь сразу три низких, кривых дерева, сделала метёлку, подняла её над головой и разогнала облака. Солнце высушило землю. Выпрямились деревья, пробились из земли цветы — раньше грязь их не пускала. Зазеленела трава. Год всё вокруг цветёт, два — цветёт, три — но чует мышь, чего-то не хватает. Взяла она свою метёлку, разделила её снова на три дерева, каждое дерево посадила в землю и что-то ему тихонечко сказала. Укоренились деревья, покрылись листвой, зацвели, а потом созрели на них разноцветные яблоки.

А Тинка всё дремала на солнышке и снова видела яркие картинки. Три дерева с неё ростом — это деревья такие маленькие или она такая большая? И все они в яблоках, а яблоки… каких только нет! Одни побольше, другие поменьше, жёлтые, красные, фиолетовые, синие, зелёные и белые, чёрные и оранжевые… Вот трёхцветное яблоко, вот яблоко с иголками, яблоко с плавниками — разве так бывает? Яблоко с длинными ушами, яблоко с крепким клювом, яблоко с пышным полосатым хвостом… Яблоко с рогами, яблоко с пятачком. А это яблоко как будто разворачивает бабочкины крылья…

— Очень странные яблоки, — сонным голосом сказала Тина. — Очень-очень странные. Особенно с рогами.

— Созрели яблоки на первом дереве — оно на берегу росло, начали падать, — рассказывал Эй. Одни яблоки упали в воду, стали рыбами и уплыли. Другие попали на берег — превратились в птиц и разлетелись. Яблоки со второго дерева упали, превратились в зверей и разбежались в разные стороны.

— А третье? — подал голос Тим. — На нём яблоки тоже созрели?

— В том-то и дело, — радостно сказал Эй, — что не созрели! Висят-висят, а всё никак не зреют, не падают, не ударяются, ни в кого не превращаются.

— Может, они боятся упасть? — вслух подумала Тина.

— Вот и Первая Мышь так же подумала. Подошла она к дереву, которое не хотело отдать земле свои плоды, поговорила с ним и стала срывать яблоки одно за другим. Каждое яблоко она трогала носом, и оно превращалось в человека. Каждому человеку давала имя и осторожно опускала на землю. Так на земле появился наш народ.

Мышь — наша прабабушка. Пока Матери поют Мышиную Песню, мы этого не забудем.

— Ого! — не удержался Тимка. — Когда ты так говоришь, ты совсем взрослый.

— Я не взрослый, — невесело усмехнулся Эй, — и не ребёнок. Потому и сижу неизвестно где.

— Это мы неизвестно где! Это мы не знаем, что делать! — хотя Тина вроде бы успокоилась, голос у неё снова был со слезинкой.

— А ты у себя дома!

— Дома… знать бы ещё, где он, этот дом…

— Знать бы, где мой дом… — вздохнул Эй. — Но ведь вы пришли, мыши, я так вас ждал! Прошло утро, прошла половина дня, а я всё не начинал свой путь — сидел и ждал. И вы всё-таки пришли мне на помощь.

— Мы не на помощь, мы просто упали в сундук, — хотел сказать Тим, но удержался.

— Какие же мы помощники? Ты большой, мы маленькие, — хотела сказать Тина, но тоже промолчала.

И правильно. Ведь иногда лучше молчать и думать. А то, бывает, откроешь рот, а слова выходят совсем не те… Тимка и Тинка посмотрели на мальчика, и он стал рассказывать им свою историю.

Эй был ребёнком Серого племени. Его род состоял из Старших, Матерей, Отцов и Младших. Отцы охотились, следуя советам стариков, женщины собирали корни и плоды в лесу, шили одежду. Небольшое племя сильно было своими мастерами и хранителями: самые лучшие, самые острые каменные ножи делал Дедушка Ай, самую тёплую одежду шила Мама Джа. Крючки, приносящие рыбакам удачу, вытачивал Да, который недавно ещё ходил в Младших, а теперь все знают, что он — Мастер. Мо и Ми вырезали рисунки на кости. Матери хранили огонь и пищу огня, Старшие хранили песни, истории, память о предках. А кое-кто хранил детей. «Кое-кто лохматый! Кое-кто вредный!» — неожиданно свирепо добавил Эй.

Детство Эй провёл в общей пещере. Пока он был совсем крохой, мама всюду носила его с собой. То время в памяти почти не осталось — он запомнил только тепло: тёплые руки, поднимающие его со шкуры возле огня. Когда он немного подрос, то стал оставаться днём в пещере. Ведь у мамы, как и у других Матерей племени, было много дел, и они возвращались домой лишь к вечеру. Эй начинал ждать маму заранее, а потом бежал к ней, подпрыгивал и обнимал за шею. Днём за детьми племени следила Тётушка Зю.

— Тётушка Бзю! Тётушка Гзю! Мзю! Лзю! — в ярости кричал очередной мальчишка, когда детохранительница волокла его в пещеру со словами: «Ты заболеешь», «Там звери» или «Выпал снег». А девочки шёпотом спорили, что больше — сама Тётушка или её причёска. Такую причёску и вправду не забудешь. И чем только ни украшала она свою шевелюру — бусами, цветами, перьями, ракушками и даже костями…

Тётушку Зю приходилось называть Хранительницей. Она хранила Младших, хотя сами Младшие были бы только рады, если б она ненадолго перестала их хранить. Вздремнула бы хоть раз, что ли. Или на речку сходила. Но не такова была тётушка Зю: какой сон, какая речка, когда вокруг такой беспорядок! Детохранительница снилась в страшных снах всем детям Серого племени, а быть может, и Отцам с Матерями — тем, кто помоложе — их ведь тоже когда-то хранила Тётушка. Эй слышал однажды, будто Тётушка отшлёпала молодого охотника, услышав, как он загадывает девушкам загадку: «Мамонт шёл на задних лапах, в волосах гнездо воронье…» Девушки ещё даже не начали отгадывать, зато Тётушка сразу сообразила, о ком речь.

Налетела, схватила и отшлёпала. Охотник потом ещё долго сторонился тех девушек — боялся, что засмеют.

Тётушка Зю для каждого находила «доброе» слово и постоянно всех одергивала: «У тебя кривые руки», «Всё лицо в земле и саже», «И куда это ты собрался?», «Вы только взгляните — задом наперёд оделся!», «А ты почему не ешь, негодник?», «Ест один как трое взрослых», «Ты ребёнок или заяц?», «Будешь бегать как угорелый — ноги оторву!». Летом бывало легче, а зимой и осенью Тётушка просто покою не давала. Жужжала над ухом, как огромный комар размером с того самого мамонта на задних лапах, про которого до сих пор шутили в племени. Шутили, да оглядывались — вдруг опять услышит и отшлёпает.