Эй, там, на летающей соске!
Шрифт:
Да, я пишу о другом. Я пишу о любви. Я почему-то убеждена (хотя, может быть, это моё глубокое заблуждение?), что мои книги нужны бедному советскому человеку, который и забыл уже, на чём держится мир… А держится-то он на любви!
Написала новую повесть. Хотелось бы, чтобы Вы её прочли, но не решилась послать без Вашего на то согласия.
А куда нести “Наши зимы…” – не знаю. И что Вы мне посоветуете теперь?…"
ЗВОНОК ДОКТОРА
– Ну как ты, Нуш?
– Потихоньку вымираю…
– Вот-те на! Отчего вымираешь-то?
– От счастья, само собой.
– Постой-постой, что у вас случилось?
– Ничего, Коленька. Обычная жизнь: газики, головные боли, Ксюшины и мои, четыре месяца без сна…
– Но ты же этого хотела.
– Да. Только сил оказалось мало… Даже четырнадцать лет назад, когда была с Антоном одна, и работала, и училась, мне было легче, чем сейчас. Всё-таки молодость – великая вещь! А сейчас… Мне кажется, я не выдержу.
– Выдержишь, куда ты денешься.
– На ребят своих по пустякам обижаться стала. Постоянно в таком диком напряжении!… Нет сил, нет больше сил…
– Ну вот, заладила… Спать больше надо, чтоб они были.
– Но ведь это невозможно, Коля!
– Пусть Гавр встаёт к Ксюне по ночам.
– Я не могу ему этого позволить. Ведь он на работу ходит! Он так не выдержит. Ему надо высыпаться. Хоть чуть-чуть…
– А тебе?
Я молчу.
– Нуш, ты что там, ревёшь, что ли?… Кончай. Слышишь? Кончай. Все через этот период проходят: когда кажется, что сил больше нет.
Я молчу.
– Послушай, а ты сейчас пишешь что-нибудь? – спрашивает он.
– Ты что, Коля, издеваешься?! Когда мне писать?! КОГДА??? Я едва дневничок Ксюшин успеваю вести…
– А по-моему, тебе всё равно надо писать. Уж не знаю, когда, но – надо. Иначе ты действительно не выдержишь этого напряжения. Тебе, чтобы выдержать, нужно СВЕРХнапряжение!
– Коля, ты мне это как доктор советуешь, что ли?
– И как доктор тоже.
Я даже на него обиделась. Человек устал до смерти – а вместо сочувствия ему желают сверхнапряжения!
Два дня пообижалась, а потом…
НОЧНОЕ ЗАСТУЛЬЕ
– Ты знаешь, милый, а я сегодня новую книгу начала…
– ЧТО?
Пауза.
– Неужели правда?
– Правда.
– Когда же ты ухитрилась поработать?
– Когда Ксюнечка на лоджии спала. Полчаса укачивала её, а потом, в те двадцать минут, что она спала, посидела за компьютером.
– Ну и ну! А говорила: три года ни строчки не напишешь. Ой, как я рад! Ты даже не представляешь, как я рад. А про что книга?
– Всё про то же. Про деток. Про нашу жизнь. Ни о чём другом писать не хочется…
Помолчали.
– Между прочим, я даже название уже придумала. Сказать?
– Скажи.
– “Эй, там, на летающей соске!”
– Ух ты, здорово!… Хотя и непонятно.
– Это тебе-то непонятно?
Мы смеёмся.
А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ…
А на следующий день ты придумал отличную штуку. Простую, как всё гениальное. К коляске, стоящей на лоджии, ты привязал верёвку. Так, чтобы, пропущенная в дверную щель, она дотягивалась до письменного стола.
Теперь я работаю с комфортом! Сижу за компьютером и одной рукой, вернее даже – одним пальцем – настукиваю по бесшумным клавишам, а другой рукой – укачиваю Ксюню. За верёвочку. Ещё холодно, в щель дует, порой со снегом, и я сижу за компьютером в пальто.
Коротенькие минуты блаженного сверхнапряжения…
Отличная штука – этот электронный ящик. Когда-то (когда ты только притащил его с работы) я против него бунтовала. Да, я поклонница старины: уж если не гусиного пера, то, по крайней мере, пишущей машинки.
Так было раньше.
А теперь – наслаждаюсь: не надо двигать коретку, прилагать к этому свои последние физические силы, не надо отбивать о клавиши пальцы. Но главное – ТИХО! Можно и ночью потюкать, и никого не разбудишь. Дружище Роботрончик, чтобы я без тебя делала?
…А тексты у меня получаются смешные. Только Ксюня проснулась, заплакала – я тут же, мгновенно, прерываюсь: на полуфразе, иногда – на полусло…
НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ ИНТЕРВЬЮ
Глава пятая
Точнее: интервью, которое у меня никто не брал.
Небольшая пачка писем. От моих дорогих читателей… Один из них высказывает очень лестное для меня предложение: “Хорошо бы взять у писательницы Романушко интервью. Интересно поближе узнать этого автора”. Предложение адресовано редакции журнала, который опубликовал отрывки из моей повести об Антоне.
Редакция переслала мне это письмо. Но на предложение заинтересованного читателя никак не отреагировала.
Антон: “Позвони в редакцию и скажи: возьмите у меня интервью!”
Мы смеёмся.
“А что ты будешь делать с письмами?” – Положу в ящик письменного стола и изредка буду перечитывать. В минуты тягостных сомнений… – “А почему не ответишь? Ты же хотела”, – говорит Антон.
Хотела… Только слишком памятны ещё прежние мои опыты переписки с читателями. И все (кроме ОДНОГО!) закончились грустно. Для моих адресатов – разочарованием и раздражением, а для меня – ощущением вины. Хотя и не была я, вроде, перед ними ни в чём виновата…
“Тогда почему?” – спрашивает Антон.
Почему?…
Первый мой адресат написал мне из заключения.
“Ого!”
Молодой парень, любитель поэзии. Прочёл в журнале мои стихи и написал музыку. Вместе с письмом прислал ноты.
“И хороша была музыка?”
Так себе… Но не в этом дело. А в том, что человеку там захотелось писать музыку!
“И ты ему ответила?”
Конечно же! А как можно было не ответить? И – точно дамбу прорвало! Письма из хабаровского края пошли бурным потоком… Отвечала на каждое. Конечно, я наивный человек, и скоро я это поняла. Через пару месяцев в очередном письме прозвучала категорическая просьба, требование: немедленно приехать на свидание!