Чтение онлайн

– Тэррингтон, – рычал он голосом, в котором сплелись воедино нотки ужаса и отчаяния, – Тэррингтон, я знаю тебя много лет. Видит Бог, эти годы были не самыми легкими в моей жизни. Не думаю, что есть что-то, чего я, работая с тобой бок о бок на одной кафедре, не мог бы ожидать от твоей вездесущей нахальной задницы. – При этих словах Тони, внимательно слушавший и не сводивший глаз с Бенедикта, одобрительно показал ему большой палец. Бенедикт нетерпеливо отмахнулся. – Но в этот раз ты перешел всякие границы.

Он вновь сделал паузу, в течение которой в комнате слышалось лишь его тяжелое дыхание.

– Простите, Конрад, но какие именно границы и когда я перешел? – воспользовавшись недолгим молчанием, осторожно спросил Бенедикт. – Мне казалось, что я…

– Ты чертов ублюдок, Тэррингтон! – взорвался Дитерих на другом конце провода. – Чертов ублюдок, который нихрена не думает о своей репутации и которого я по собственной глупости вынужден был столько лет прикрывать! И все ради того, чтобы в один прекрасный день ты дал интервью какому-то желтому журналу, желая удовлетворить свое гребаное эго!

В глазах Тони, по всем канонам жанра, в этот миг обязанных наполниться испуганными слезами, вместо драматической влаги заплескался пылкий неудержимый хохот.

«Убью», – одними губами сказал Бенедикт и очень вежливо проговорил в трубку: – Конрад. Конрад, послушайте, – он прервался, чтобы убедиться, что его декан слушает его. – Во-первых, это вовсе не желтый журнал, а вполне уважаемое – он закрыл глаза – глянцевое издание. – Тони напротив него трясся от беззвучного смеха. – А, во-вторых, какое это вообще имеет значение?

Бенедикт очень старался, чтобы его тон звучал примирительно; он искренне любил Дитериха и не хотел с ним ссориться. Но Конрад, похоже, на сей раз полностью потерял терпение.

– Чертов малолетний идиот! – почти взвыл он, и Тони с Бенедиктом живо представили, как седовласый профессор, мечась в панике по своему кабинету, рвет на себе волосы. Они переглянулись, в молчаливой надежде на то, что это просто реакция их бурного воображения; к сожалению, в таких случаях их воображение чаще всего оказывалось право, что не внушало оптимизма. – Для тебя ничего никогда не имеет значения! Хоть весь университет превратись в бордель! Хоть Великобритания превратись вместо Соединенного королевства Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии в Объединенную федерацию Индии и Таиланда, ты и то не двинешь ни одним своим гребаным пальцем, чтобы восстановить доброе имя… доброе имя… – голос Дитериха начал срываться.

– Конрад, – предпринял новую попытку достучаться до него Бенедикт. – Прошу вас, не нужно так волноваться. – Тони напротив него закатил глаза. – Скажите мне, пожалуйста, кто, кроме вас, видел этот журнал? – взяв себя в руки и подавив желание перегнуться через стол и отвесить другу внушительный подзатыльник, спросил Бенедикт. – Кто-нибудь из студентов? Преподавателей? Ректор?

– Никто, – машинально ответил Дитерих, внезапно успокоившись так же резко, как рассвирепел, но тут же снова завелся: – Но это ничего не значит, потому что такую информацию, такую вызывающую информацию невозможно скрыть! Это все равно что выйти на улицу и во всеуслышание заявить…

– Заявить что, Конрад? – терпеливо спросил Бенедикт. – Неужели вы думаете, что ректор или большая часть преподавательского состава еще не в курсе, чем я занимаюсь? – мягко сказал он. – Неужели вы думаете, что им не все равно?

Он вздохнул.

– Я полагаю, если им и может в какой-то мере быть интересна эта тема, то только в том смысле, чтобы подразнить меня или попробовать заставить меня чувствовать себя неуютно от того, что мои коллеги и студенты оказались вольными или невольными свидетелями того, кем еще, помимо преподавателя, я являюсь. Вы знаете, что это невозможно, – спокойно добавил он.

– Я знаю, – медленно повторил Дитерих. – Но я этого не понимаю, – честно признался он после небольшой паузы, в течение которой комнату уже не захлестывала такая болезненная и полная бессильной ярости тишина.

– Это уже другой вопрос, – улыбнулся Бенедикт. – Если вы хотите его обсудить, приходите ко мне в агентство, и мы увлекательно побеседуем с вами за чашкой чаю. А потом, если захотите, вы меня уволите, – абсолютно серьезно добавил он. – Вам так давно этого хочется, что я почти чувствую себя вашим должником.

– Ты наглый паршивец, – буркнул Дитерих.

– Не буду отрицать, – пожал плечами Бенедикт. – Так вы придете?

– В твой притон? Ни за что на свете! – Конрад говорил тоном, который должен был демонстрировать раздражение и злость, но вместо этого в нем отчетливо просвечивали теплые нотки. – Приходи лучше сам сегодня в пять. Я уделю тебе не больше двух часов, и за это время ты объяснишь мне, какого черта тебя понесло давать интервью этой желтой пакости, – он говорил нарочито суровым голосом, зная прекрасно, что Бенедикт ни за что на свете не примет его насупленность всерьез. – Слава Богу, кроме меня, его пока что никто не видел.

– И не увидит, – рассмеялся Бенедикт. – Это просто никому не нужно.

Вежливо распрощавшись с Дитерихом и пообещав ему прибыть в назначенное время, он положил трубку и, бросив короткий взгляд на Тони, произнес всего одно слово:

– Заткнись.

– … что она все равно не оставит тебя в покое, – рыжая макушка Тони показалась из-за стойки секретарши и зависла над ней, будто не могла решиться, высунуться полностью или снова нырнуть обратно. – Ты и сам это знаешь.

– Интересно, с чего бы? – Бенедикт наклонил голову, глядя, как вслед за макушкой появляются плечи и туловище, а затем – и весь Тони, держа в одной руке увесистую пачку чая улун, а в другой – длинную серебряную ложку.

– Как всегда: с того, что ей этого хочется, – с готовностью ответил тот. – Для женщины ее типа этого достаточно.

– Много ты знаешь о женщинах ее типа, – сдержанно хмыкнул Бенедикт. – Кстати, если она регулярно оказывает тебе знаки внимания, это вовсе не значит, что ты ей в самом деле интересен, – он отобрал у Тони пакет и ловко открыл упаковочный клапан.

– Ты разбиваешь мне сердце, – полными искренней боли глазами Тони проводил свою добычу и потянулся за чашкой. – Это то, что я думаю?..

– Восхитительный… настоящий… с нотками яблока… – едва слышно прошептал Бенедикт. – Да, это то, что ты думаешь, – вновь подняв взгляд на Тони, беспощадно добавил он. – Она делает это только ради меня. Чтобы подобраться поближе.