Чтение онлайн

Гарриет выгибается, насколько позволяет ее поза, оставляющая не так много пространства для маневра, и ее стоны, прежде короткие и тихие, становятся громче и ярче. Смешиваясь, они быстро сливаются в один, больше похожий на крик, в котором помимо наслаждения от его ласковых движений внутри нее, явственно звучит просьба не сдерживаться. Положение, в котором она находится, не позволяет двигаться, и Бенедикт обхватывает ее крепче, еще сильнее возбуждаясь от возможности единолично контролировать процесс, и отпускает себя полностью, сосредотачиваясь на неуклонно ускоряющемся ритме, от которого они вскоре кончают, разделяя на двоих один радостный вдох. Еще несколько мгновений он продолжает удерживать ее в объятиях, а после разжимает руки, выпуская ее колени, и она выпрямляется и укладывается на спину, счастливо улыбаясь и уставившись в потолок.

– Кажется, нам стоит позавтракать. Как ты думаешь? – спрашивает Бенедикт спустя десять минут полного молчания.

– Хорошая идея, – благосклонно отзывается Гарриет. – А то я уже думала, что утром ты предпочитаешь ограничиваться свежевыжатым соком, – он не видит ее лица, но вполне достаточно и ее голоса, поддразнивающего и искрящегося смехом.

– Как правило, да, – невозмутимо отвечает Бенедикт. – Но сегодня я чувствую себя ненасытным.

Утро пятницы встретило Тони Фака небольшой дорожной пробкой, спешными раздумьями об очередном деле и фантастически яркой, буквально сияющей улыбкой Бенедикта. Припомнив наскоро, что накануне его партнер вроде бы собирался идти в театр со своей матерью, встреча с которой, при всех добрых чувствах Бенедикта к миссис Тэррингтон, едва ли могла вызвать столь ошеломляющий эффект, Тони сразу насторожился. Не то чтобы он не любил, когда его друг был в таком настроении: просто он еще с юности хорошо помнил, чем подобное настроение заканчивается. Тони глубоко вздохнул. Года три назад оно закончилось тем, что они проснулись в полицейском участке абсолютно голыми. Впоследствии никто из них так и не смог вспомнить ни того, что с ними произошло, ни как они там оказались. С другой стороны, резонно заметил Тони про себя, глядя на то, как Бенедикт, напевая какую-то популярную мелодию, открывает и закрывает ящики стола в поисках неначатой пачки сигарет, нет ничего плохого в том, чтобы позволить себе иногда невинную шалость, – а в том, что вчера Бенедикт ее себе позволил, у него не было ни малейших сомнений. Оставалось выяснить, что это. Тони мысленно потер руки.

– Ну? – спросил он, когда сигареты были найдены, а Бенедикт уселся за стол, с наслаждением закурив. – Рассказывай, – добавил он, увидев непонимающий взгляд друга, – что ты вчера натворил.

Бенедикт только плечами пожал, сделав вид, что категорически не понимает, в чем его подозревают. Ну, конечно.

– Ты знаешь, что я не твоя мать и терпеть не могу играть в игру «Кого раньше стошнит», – Тони подошел к столу и оперся на него обеими руками. – Выкладывай. Что произошло вчера в театре?

Или после него. Второе более вероятно, учитывая, что в большинстве случаев на операх и балетах Чайковского Бенедикту едва ли удавалось высидеть дольше получаса, а новый рекорд, которым он откровенно гордился, составлял тридцать две минуты, – у него просто не было времени для того, чтобы учудить что-то прямо там. Тони почувствовал себя кем-то вроде гончей, берущей след.

– Я все равно узнаю, – лениво произнес он, поднимая одну руку и запуская ее в рыжие кудри на голове, – не сейчас, так в среду, во время очередной встречи с твоей матушкой. В твоих интересах признаться самому, – со смехом уставившись на Бенедикта, добавил он.

Бенедикт в ответ на это только загадочно блеснул глазами и глубоко затянулся, не произнося ни слова. Тони удивился. Обычно из его друга не надо было вытягивать истории клещами, более того, несмотря на свою обычную скрытность, с Тони он всегда был достаточно откровенен. Что могло заставить его на этот раз изменить своему правилу?

– Гарриет, – негромко сказал Бенедикт, – вчера вечером в театре я встретил Гарриет.

Тони нахмурился, пытаясь припомнить, где он слышал это имя.

– Гарриет? Что за Гарриет?

– Гарриет Честер-Хант, – Бенедикт был по-прежнему лаконичен.

Привычка включать в голове постоянно действующий в режиме ожидания каталог информации сработала раньше, чем Тони успел что-либо понять:

– Гарриет? Это та малышка, которая пришла к тебе, чтобы ты лишил ее девственности?

Тишина, возникшая в комнате после его фразы, сказала Тони больше, чем могли поведать любые слова. Он резко выпрямился и посмотрел на Бенедикта.

Не было никакой проблемы в том, чтобы встретить клиентку в театре. Такие ситуации случались в его практике несколько раз, и никогда не выходили за рамки любезного приветствия и теплой улыбки, чтобы спустя пять минут после расставания тут же оказаться забытыми и оттесненными в сторону потоком других дел. И даже то, в случае Гарриет Бенедикт сыграл несколько… нестандартную роль, в общем, ничего не меняло. Только если…

– Ты с ней переспал. – Тони сам был ошарашен своей догадкой, но это единственное могло бы объяснить как необычное настроение Бенедикта, так и его нежелание делиться информацией по этому поводу.

Короткий кивок головой был ему ответом. Бросив на Тони довольный чуть насмешливый взгляд, Бенедикт откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Боже, он не просто спал с ней, понял Тони. Здесь что-то большее. Гораздо большее. Иначе он просто не стал бы делать этого. Ему незачем. Но в таком случае…

– Бенедикт, – теперь Тони чувствовал себя по-настоящему озабоченным. – Бенедикт, ты не спишь со своими клиентками.

Бенедикт открыл глаза.

– Я хочу сказать, что ты не вступаешь в сексуальные отношения с девушками, с которыми трахаешься… ты знаешь, что я имею в виду! – поймав веселый взгляд своего партнера, раздраженно закончил он.

Бенедикт смотрел на него с тем же выражением лица.

– Ты же сам говорил, что контакт с теми, кто был твоими клиентками, нежелателен, – тихо сказал Тони. – Ты всегда считал это очевидным.

В комнате надолго воцарилось молчание.

Бенедикт сидел за столом, прикрыв глаза и, кажется, полностью уйдя в себя. Время от времени он подносил к губам сигарету, медленно затягиваясь и продолжая игнорировать перепуганный взгляд Тони и его попытки если не привлечь к себе внимание друга, то хотя бы заставить его выйти из этого странного подобия транса.

Безрезультатно. Бенедикт – как всегда – в новом приступе раздражения подумал Тони – был абсолютно непробиваемым.

– Как ты только умудрился? – устало спросил он, опускаясь на диван.

– А как это обычно бывает? – стряхнув пепел с сигареты и вновь затянувшись, Бенедикт устремил взгляд в окно. – Она еще тогда показалась мне… – неопределенно начал он, но тут же прервал себя.

– Показалась тебе кем? – настороженно спросил Тони. По опыту общения с Бенедиктом он знал, что, независимо от результата интервью, Гарриет могла показаться ему кем угодно. Ему не раз приходилось сталкиваться с тем, как его друг, один или два раза поговорив с девушками, выдавал комментарии, от которых у Тони, при всей его выдержке, глаза на лоб лезли. Впрочем, стоило отдать ему должное, чаще всего его определения оказывались правдивы: в людях Бенедикт разбирался хорошо. Так какого же…