Чтение онлайн

— Куда ты меня ведёшь?

Женька увлекал за собой, пробираясь сквозь лесную тропу в неизвестность.

— Я тут кое-что нашёл и, думаю, что тебе понравится.

— Если речь идёт о катании на скейтборде, который висит у тебя за спиной, то должна разочаровать: цивилизации с её ровными дорогами здесь нет, и когда будет — неизвестно.

Женька только хмыкнул, и я задала вопрос, откуда он достал скейт.

— Из сумки, откуда ещё? — ответил вопросом на вопрос.

— Тащил на себе?

— Как на своём горбу.

— Кинул бы дурное. Оно тебе надо?

— Оно надо тебе.

— Да перебьюсь я как-нибудь. Уж смирилась, что моя фамилия завершит список неудачников. Не парился бы ты, Женька.

Он шёл, и не слушал меня, настаивая на том, что мне придется прокатиться с ветерком.

— Прям настырный какой, — произнесла я вслух.

— Целеустремленный, — он обернулся, чтобы подмигнуть мне.

Ладно.

— Твоя целеустремлённость на этот раз одержала верх над моим скепсисом и неуверенностью. Заодно подняла тебя на высший уровень. Еще скажи, что профессионально умеешь кататься, так тебе вообще цены не будет.

— А то! — радостно воскликнул он, и я удовлетворенно выдохнула.

— Жаль, придётся здесь скейт оставить.

— Почему это?

— Да он развалится на половинки при первом же отталкивании ногой по шершавой поверхности.

— Не говори «гоп», пока не перескочишь, — в последние дни Женька умел убеждать. И удивлять тоже.

— И, все-таки, откуда ты знал, что здесь имеется что-то похожее на это?

Держась за руки, мы стояли посреди асфальтированной дороги, по бокам которой располагался густой лес. Ее поверхность была годной для тренировочного катания на скейтборде. Витиеватость и волнообразная структура пути бросалась в глаза. Естественно, в силу отсутствия нормальных тренировочных условий и поджимания сроков предстоящего соревнования, выбирать не приходилось. Женьку можно было расцеловать уже за то, что он прихватил скейт, а место, считай, само нас нашло.

— А за это Васильевне скажем «спасибо», — ответил парень на мой вопрос.

— И тебе, — подхватила я, повернув к нему голову. — Спасибо, Женька, но ты уверен, что я смогу?

— Не сомневайся в себе, Ежевика. Ты сможешь все.

Он потер пальцем мой подбородок, а затем приподнял его, чтобы запечатлеть на губах поцелуй.

— Я самый счастливый идиот на свете, — выдохнул, после того, как в сто первый раз пробовал на вкус мои губы.

— Счастливый — да, но разве идиот? — не сдерживаясь, я широко улыбнулась.

— Ещё какой.

Мужские руки прикоснулись к моей талии, притягивая к себе ближе.

— Почему?

— Потому что, как можно было так долго отказывать себе в столь сладком наслаждении?

Еникеев снова прильнул к моим губам.

— И я понятия не имею, почему упорно отталкивала тебя, — ответила ему, когда мы прервались без всякого на то желания. — Наверное, мы оба идиоты.

— Зато влюбленные, — согласился Женька, лаская пальцами мои скулы.

Еникеев целовал, как умел: долго, углубленно, головокружительно, до мурашек, до потери пульса.

— Нас не собьёт машина? — спросила я между приятным делом.

— Не-а, — Женька вновь накрыл мой рот губами.

— Не переедет грузовик?

— Не уверен.

— Нас не пойдут искать остальные?

— Всем наплевать.

Друг детства слишком активно дарил свои поцелуи, вовсе позабыв, зачем привёл меня сюда.

— Долго ещё будем целоваться? — от моих губ, наверное, мало что осталось, ведь Женя страстно сминал, подчинял их себе.

— Скажи, что тебе надоело, — разорвав поцелуй, он заглянул в мои глаза, затянутые блаженной пеленой.

— Никогда в жизни, — замотала в отрицании головой, перехватив его ладони, расположенные на моих щеках. — Даже не знаю, как переживу твой отъезд. Ты, Еникеев, теперь в моем сердце.

— Вика, — мое имя вышло шепотом, и, казалось, Женька в этот момент вдыхал аромат моих волос.

С минуту он молчал, а затем выдал:

 — Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Что?

— И никуда не денусь.

Вот так вот, просто, не боясь, признался, когда совсем не ожидала.

— Знаешь? — переспросил он.

Теперь знала, отчего послушно закивала головой, не веря своим ушам. Только бы это не было шуткой.

— И всегда любил свою Ежевику.

Как же спокойно и уверенно прозвучало его «люблю», «всегда любил». И что же я? Молчала, как рыба об лед, когда слова парня приятно приходились обухом прямо по голове.

— Женя… — я растеряла все слова.

— Давно пора было кое-что сделать, — прервав меня, он замешкался. — Жаль, толком не подготовился, но это поправимо.

— Ты о чем? — я все еще отказывалась воспринимать действительность, и, не понимая, что Еникеев имел в виду, нахмурила брови.

Но когда он опустился передо мной и встал на одно колено, я занервничала. Да какой там. Сердце барабанило в груди, отдаваясь в ушах гулким стуком, ладони вспотели, и слезы защипали глаза.

Этого не могло быть. Неужели, Женя — тот самый мальчик, которого я знала, и в которого была влюблена с детства, уверенная до сегодняшнего вечера, что не имела ни единого шанса на ответную его любовь, сейчас совершал интригующее, значимое, прекрасное и немыслимое событие в моей жизни. В нашей жизни. Хоть бы кто-нибудь ущипнул, дал подзатыльника или пинка под зад, ведь я не верила, что подобное могло происходить со мной.

Женя любил меня. ЛЮ-БИЛ.

Именно в этот момент, когда я почти потеряла от догадки сознание, держа меня за руку, Еникеев со всей серьезностью спросил:

— Ежевика, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 20. Пучеглазая ворона

Все, что происходило в этот невероятный для нас момент, казалось нереальным.

Кто? Женя.

Делал что? Предложение.

И кому? Мне!

— Ты согласна? — в его глазах сияла надежда.

Он явно обезумел. Звал замуж? Хорошо.

Н-нет. Отлично.

Или… просто неправдоподобно.

— Ежевика, не молчи, — поторапливал будущий супруг.

Супруг! А-а-а!

Да, блин, это просто из разряда фантастики или обыкновенного розыгрыша, целью которого было растрогать меня, а затем снять на камеру, чтобы позже поржать над этим с друзьями. Ох, Еникеев, не играл бы ты с моим сердцем.

Конечно, внутренне я визжала, как одуревшая, а внешне пыталась сохранить спокойствие.