Чтение онлайн

При первом изложении сложных основ совершенно неизвест­ной науки, естественно, невозможно представить их со всеми при­сущими им следствиями, их поправками и анормальными вывода­ми, ясно видными с самого начала. Нужно примириться с изложе­нием сначала главных линий и отложить исключения; это особен­но верно для оккультных учений, если регулярно следовать тради­ционным методам обучения, стремящимся запечатлеть в памяти вся­кую новую мысль, возбуждая замешательство, которое она призва­на наконец разрешить. Мы упустили разговор о важном исключе­нии из законов природы, относящихся к другой теме, изложенной ранее. Данное описание прогресса человеческой волны совершенно верно, но со времени первого издания этой книги в Индии вызвало полемику сравнение моей версии природного плана с некоторыми выдержками из другой книги, как известно вдохновленной одним Махатмой. Было привлечено внимание к противоречию, существующему между двумя версиями, вторая из которых состояла в том, что монада «действительно может» пройти круг семи планет лишний раз по сравнению с ей подобными, среди которых она в некоторый момент может оказаться на этой Земле. Моя версия затемнений как будто делает это предположение невозможным. Ключ к тайне, по-видимому, находится в том, о чем адепты избегают говорить открыто; таким образом, читатель предупрежден с самого начала, что последующие объяснения исходят из частных рассуж­дений автора и сравнительного изучения различных ветвей доктри­ны.

Итак, в действительности затемнения до такой степени совершенны, что в своем целом представляют все явления, описанные раньше, на каждой планете, им подверженной. Но даже тогда происходят некоторые исключительные явления, к встрече с которы­ми мы всегда должны быть готовы. Когда приходит час, большин­ство человечества толкается большим циклическим импульсом с одной планеты на другую; но покидаемая планета не остается «аб­солютно» лишенной человечества, точно так же, как и все области ее поверхности не становятся непригодными для жизни человече­ских существ из-за происходящих физических и климатических изменений. Маленькая человеческая колония остается даже во вре­мя затемнения привязанной к каждой планете, и принадлежащие к этой колонии монады следуют отличным эволюционным законам, переходя с одного мира на другой по тому кругу, который мы мо­жем назвать внутренним эволюционным кругом, во главе всей расы и вне достижения притяжений, управляющих главным потоком че­ловечества на занятой большой жизненной волной планете.

Пока мы можем делать лишь достаточно необоснованные предположения об обстоятельствах, иногда выбрасывающих душу из самой гущи большого человеческого водоворота и устремляющих ее вдаль от притяжений планеты, занятой жизненной волной, на внутренний круг.

Следует указать, как природное явление, предположение о котором только что было высказано, гармонизируется со столь распространенной темой о потопе, если допустить предлагаемое реше­ние как применимое к задаче внутренних кругов. Оставшаяся при­годной для жизни во время затемнения часть планеты равнозначна Ноеву ковчегу библейского сказания в самом широком символическом смысле. Сказание о Потопе, естественно, тоже имеет более ограниченные символические значения. Когда с течением времени затемненная планета опять готова принять полное человеческое на­селение, обитатели Ковчега окажутся на месте, чтобы начать ее заселение.

Течение природы обеспечивает бесконечный прогресс всех человеческих сущностей к высшим сферам существования. Было также доказано, что, постепенно придавая этим сущностям все более возвышенные способности и постепенно расширяя их поле деятельно­сти, природа представляет каждой все более решительные случаи избрать добро или зло. Примитивные круги не обладали полно­стью этой возможностью выбирать, но и ответственность за дейст­вия была соответственно более ограниченной. В действительности первоначальные круги человечества не налагали на Эго никакую духовную ответственность в самом широком смысле этого слова, которое мы теперь определим. Девачанический период, следую­щий за каждым объективным существованием, сметает все заслуги и проступки и самая прискорбная личность, развивая Эго в тече­ние первой половины его эволюции, просто стерта из его книги по отношению более значительной жизни Эго, тогда как обреченная личность отбывает сравнительно короткое наказание и больше не обременяет природу. Совершенно иное происходит во второй по­ловине эволюции, которая развивается на совершенно других прин­ципах. Эго не начинает фаз существования, которые оно должно пройти, не приобретя собственных качеств, подходящих для ново­го, ожидающего ее прогресса; для существа совершенно ответст­венного и высоко одаренного, что представляет собой сейчас чело­век недостаточно, на точке перелома его судьбы, предоставить себя течению прогресса; если он хочет продвигаться вперед, ему надо научиться делать это самому.

Сложность темы, не позволявшая нам обсуждать одновремен­но все фазы, обусловила то, что ныне учение Природы изложило до сих пор семь кругов человеческого восхождения, составляющих планетную эволюцию, касающуюся нас, и показало их нам как непрерывную серию, через которую человечество призвано прой­ти. Однако не надо забывать, что человечество шестого круга будет столь развито, что качества и высокие способности самого высоко­го адепта будут тогда обычным украшением всех; и что в седьмом круге раса из человеческой, какой она была, станет почти божественной. Но на этой ступени развития каждое человеческое сущест­во узнает свое тождество с непрерывной последовательностью всех личностей, которые следовали от начала большого процесса эволю­ции. Но должны ли мы предполагать, что мораль этих личностей независима от течения времени, и что в седьмом круге одной и той же точки достигнут два божественных существа - одно как продол­жение долгой серии чистых и посвященных ближнему существований, а другое - после такой же серии пустых и эгоистических жиз­ней? Ясно, что такое предположение невозможно, и мы задаем себе вопрос, как же могут гармонировать законы природы с оконча­тельной человеческой эволюцией в высших формах существова­ния, возглавляющих постройку.

Если ребенок не ответственен за свои действия, само собой разумеется, что первоначальные расы не ответственны за свои; од­нако приходит период зрелости, когда полное развитие способно­стей, позволяющее индивидууму сделать свой выбор между доб­ром и злом в течение одного рассматриваемого нами существова­ния, позволит также непреходящему Эго сделать свой окончатель­ный выбор. Этот период - громадный, ибо природа не торопится взять свои творения резко, как в силки, когда дело касается такого исхода, - этот период только что начался, и для окончания ему нужно будет еще пройти полный круг вокруг семи миров. Великий вопрос будущего - «быть или не быть?» - будет непреложно установлен лишь тогда, когда на этой земле будет перейдена середина пятого круга. Мы теперь входим в обладание свойствами, делаю­щими из человека полностью ответственное существо, но мы долж­ны еще их ввести в действие во время зрелости нашего Эго, чтобы обеспечить широкие возможности для будущего.

Решающая борьба имеет место во время первой половины пя­того круга. До тех пор обычное течение жизни есть лишь подготов­ка, хорошая ли или плохая, к этой борьбе без того, чтобы ее можно было бы отождествить с самой борьбой. А теперь нам надо рассматривать природу самой этой борьбы, которая до сих пор счита­лась лишь выбором между добром и злом, — определение собствен­но неточное и неполное.

Периодический конфликт между разумом и духом есть то явление, которое надо изучить. Обычные понятия, выражаемые этими двумя словами, должны быть особенно расширены, прежде чем можно будет вникнуть в их точный оккультный смысл; ибо привычки европейской мысли легко побуждают ее создать себе из духа представление без величия, считая его скорее моральным качест­вом, чем действительно умственным, — в некотором роде бледная боязливая моральность, ограничивающаяся соблюдением религи­озного церемониала и смутными набожными надеждами, каковы бы ни были фантастические понятия о небе и божествах, которыми могла быть напитана «духовная личность». В оккультном смысле, «духовность» не имеет ничего или почти ничего общего с набожны­ми надеждами; она есть способность, которой обладает разум, что­бы непосредственно войти в связь с Истиной у самого источника знаний, — абсолютной мудрости, - а не через трудный и окольный путь умозаключающего разума.

Развитие простой логики, способность соединять суждения, уже так давно является занятием европейских народов, и они одержали столь славные победы в этой отрасли человеческого прогресса, что ничто в оккультной философии не вызывает вначале у европейских мыслителей такого отвращения, как первое впечатление об оккультной теории, касающейся разума и духовности, и это до тех пор, пока они не усвоят эти понятия; причина заключается не в несправедливой тенденции оккультной науки с пренебрежением относиться к рассудку, а в неоправданной тенденции новейших западных идей обесценивать духовность. И действительно, западная философия до сих пор не имела случая оценить духовность; она даже не была способна предвидеть широту способностей человека; она смогла лишь продвигаться ощупью со смутным ощущением реального существования этих способностей; и сам Кант, крупнейший приверженец этой идеи, только утверждал, что существует способность, называемая интуицией.

Наука пользоваться такой способностью, т. е. интуицией, - это оккультная наука в ее наивысшем смысле, культура духа. Что же касается развития власти над силами природы, изучения секретов, позволяющих высшим человеческим сущностям достигать физических результатов, то это низший аспект оккультной науки, и обыкновенная физическая наука сможет и должна постепенно достичь владения им точно так же. Но приобретение исключительно благо­даря интеллектуальной силе привилегий, являющихся истинным ореолом духовности, представляет одну из опасностей именно той борьбы, которая определит конечную судьбу человеческого Эго. Ибо то, что логика умозаключений не сможет преподать человече­ству, - это природа и высшая совершенность духовной жизни. Ибо как раз наоборот, разум развивает физические причины, - самое совершенство физического ума, - и не стремится ни к чему друго­му, как самому физическому эффекту - совершенствованию мате­риальных условий. Хотя, снисходя к «слабости своих братьев» и их религии, интеллект не доходит до осуждения духовности, более чем ясно, что он считает физическую жизнь единственно серьезной вещью, достойной внимания. Если духовное существование действительно продолжается гораздо более долгие годы, чем существование физическое, как мы это видели, говоря о девачаническом состоянии, по меньшей мере в пропорции 80 к 1, субъективное существование человека должно иметь, конечно, другую значитель­ность, чем его физическая жизнь, и разум ошибается, направляя все свои усилия к улучшению материального существования.

Эти соображения доказывают нам, что выбор между добром и злом, — выбор, делаемый человеческим Эго во время окончатель­ной борьбы между разумом и духовностью, - не есть просто выбор между двумя определенно противоречивыми идеями, как, напри­мер, порок и добродетель. Вопрос, который должен на критиче­ском поворотном пункте решиться, будет ли человек продолжать жить и продлит ли свое развитие в более высокой сфере существо­вания или совершенно прекратит жить, не сводится к определе­нию, порочен ли он или добродетелен. Если бы на нашей стадии знания не было бы неосторожным затронуть новую тайну, то мы бы сказали, что истина состоит в следующем: что вопрос, быть или не быть, совершенно не определяется знанием, добродетелен или порочен человек. Из последующего станет ясно, что должна суще­ствовать злая духовность, так же, как и добрая. Таким образом, большой вопрос продолжения существования сводится исключи­тельно и обязательно к вопросу сравнения духовности и материальности. Точка зрения, на которую мы должны стать, не состоит в том, будет ли человек жить, т. е. достаточно ли он хорош, чтобы ему было дозволено продолжать жить; но именно в том, может ли человек продолжать существование на высших планах, к которым человечество, наконец, должно эволюционировать? Стал ли он способен жить, развивая непреходящие части своей природы? Если он этого не достиг, ему будет невозможно продвигаться дальше.

Из того, что оккультная философия не находит в природе причин, чтобы порок и добродетель определяли конечный прогресс эволюции, не надо торопиться заключать, что она считает эти два свойства не имеющими никакого влияния на духовные судьбы человека. Ни одна система в своей морали не является столь непреклонной, как та, которая учит и обучает оккультной философии. Но пороки или добродетели могут лишь определить счастье или муки, а не решить последнюю задачу о беспрерывном существова­нии, которое будет следовать за этим еще бесконечно далеким пе­риодом, где человек в течение своей эволюции должен будет начи­нать становиться больше, чем человеком, и где ему станет невоз­можным прогрессировать в силу лишь добродетельных качеств, по сравнению с низшими представителями современного человечества. Трудно себе представить, что сама добродетель со временем могла бы прекратить зарождение необходимых высших качеств, но если бы мы ее приняли за саму причину прогресса на верхних ступенях эволюции, если бы даже она вызывала развитие реальной причины прогресса, мы бы не говорили об этом с научной точно­стью.