Чтение онлайн

– Я по-прежнему думаю, что мы имеем дело с серийным убийцей. Хотя не помешает составить список всех жертв Элкинса и проверить, не было ли кого из них вчера в окрестностях «Фэмилиленда».

– Может, проверить заодно и тех, кого не было в «Фэмилиленде»? – предложил я. – Помнишь случай в Джерси? Парень через двадцать лет нашел священника, который его домогался, когда он еще служкой был.

– Когда сообщим Эми и Брайану, что Элкинс оказался волком в кроличьей шкуре?

– Давай подождем до завтра. Сначала надо обыскать Элкинсову квартиру. Кстати, где Мюллер? Он нам понадобится.

Мюллер работал системным администратором, в компах сек как бог. Когда делаешь обыск в логове педофила, первым делом проверь, на какие сайты он чаще всего заходит.

– Мюллер уже свалил. В пять, я сам видел, – ответил Терри.

– Отлично. А то меня бы совесть заела, если бы мы сегодня же не заглянули к Элкинсу. А теперь я вовремя успею к Большому Джиму на ужин.

– Кстати, Майк, как на детской площадке отличить сына водителя грузовика от других детей?

Я глотнул кофейной жижи и пожал плечами.

– Сын водителя грузовика всегда наблюдает за другими детьми из песочницы.

Остатки жижи я вылил в раковину.

– Говорю вам, детектив Биггз: вы отлыниваете от работы.

Терри подбросил меня домой, и мы разработали план на завтра: отловить Мюллера, обыскать логово Элкинса, встретиться с Эми и Брайаном и составить список имеющих зуб на «Ламаар энтерпрайзис».

Терри пожелал мне спокойной ночи и поехал домой. Наверно, он и думать забыл обо мне и тем более об Элкинсе, а полностью отдался мыслям о Мэрилин и девочках еще раньше, чем его машина скрылась из виду.

Я живу в славненьком домике на Сельме, у самого Лорел-Каньон. [6] Домик арендованный. Больше походит на белую солонку с голубыми жалюзи. Такой чаще встретишь в Новой Англии, чем в Лос-Анджелесе. Это Джоанн его присмотрела. Мы собирались прожить тут несколько лет, завести ребенка, а затем купить настоящий дом. «Мы с тобой все распланировали, да, Джоанн?»

Пятнадцати минут мне хватило на душ, переодевание, просмотр электронки и проверку автоответчика. На четырнадцать минут из этих пятнадцати Андре отлучился во двор по вопросам, связанным с деятельностью Лиги пуделей. Воссоединившись наконец на кухне, мы с ним открыли пару жестянок – «Бад лайт» для меня, «Альпо» для него. Целых пять минут, пока холодное пиво и говядина в соусе нейтрализовывали скверные привкусы прошедшего дня, мы с Андре наслаждались молчаливым взаимопониманием, доступным лишь самцам.

На автоответчике обнаружилось сообщение: Большой Джим предупреждал, что на ужин приглашен его новый друг пилот, и чтобы я прихватил бутылку хорошего вина. Джим по выходным водит тренировочный самолет; у него привычка заводить дружбу с каждым пилотом-совместителем.

В холодильнике ждал своего часа белый совиньон. Я прикинул, что продукт со словом «гуд» на этикетке по определению не может быть некачественным, упаковал бутылку, включил для Андре «Планету животных» и велел ему ложиться спать без меня.

Большой Джим живет в Риверсайде, менее чем в часе езды. Это достаточно близко, чтобы каждый день курсировать из дома в студию и обратно, но достаточно далеко от центра, чтобы оттяпать участок в четыре акра.

Атакой участок Большому Джиму просто необходим, потому что он является владельцем пятидесяти легковых и грузовых автомобилей, которые сдает в аренду съемочным группам. Джим у нас – типичный член профсоюза водителей грузовиков; лучшие годы он отдал теле- и киностудиям в качестве бригадира дальнобойщиков. Джиму случалось водить буквально все, что движется, начиная с трейлеров, груженных съемочным оборудованием, и заканчивая длинными лимузинами для транспортировки звезд первой величины. Джим пригонит и отгонит любую штуковину, оснащенную колесами и мотором. Конечно, при условии, что сумеет втиснуться в кабину – он носит рубашки шестидесятого размера.

Большой Джим сложен как шкаф. Рост его шесть футов четыре дюйма, вес – триста фунтов; многие из последних являются прямым следствием избытка свободного времени, проведенного в непосредственной близости от автомобилей, принадлежащих фирмам из категории «Обеды в офис», однако в основном Большой Джим состоит из мускулов. Выражусь метафорически: если он появится в кафе для байкеров в серебристых туфельках и декольтированном платье, никто не станет показывать на него пальцем.

Снаружи Большой Джим выглядит как чемпион по реслингу. Внутри Джим – триста фунтов пастилы. Он без стеснения восхищается Опрой. Он ее обожает. Записывает каждое шоу. Когда Опра летала в зараженную СПИДом Африку, чтобы устроить настоящее Рождество для пятидесяти тысяч детишек, Джим упросил меня посмотреть запись вместе с ним и во время передачи не прятал слез. Вот он какой. Всю свою сознательную жизнь я выслушиваю жалобы взрослых парней на отцов, которые вечно пропадали на работе, не обнимали и не целовали своих мальчиков, не говорили «Я люблю тебя, сынок». Мне не на что посетовать в ответ. Судьба была ко мне щедра. Джим Ломакс – самый любящий, самый заботливый, самый нежный отец, какого только можно себе вообразить. И если я так и не научился быть счастливым, Большой Джим тут ни при чем.

Мама не уступала отцу в заботливости, а как личность была много ярче. Большой Джим впервые увидел Тесс Делеханти, когда она упала с лошади. Ей пришлось упасть еще три раза, прежде чем режиссер удовлетворился результатами. Моя мать в свое время была одной из ведущих женщин-каскадеров; она снялась в более чем двухстах фильмах, причем в пяти из них – вместе с Джоном Уэйном. Мы с Джоанн частенько пересматривали на видео старые фильмы, и всякий раз, когда женщина в кадре падала с лестницы, прыгала с моста или попадала под грузовик, я с улыбкой и гордостью говорил: «Это моя мама».

Джим и Тесс обручились через два месяца после знакомства. Через неделю они разорвали помолвку, и следующие три года еще несколько раз обручались и навсегда расставались. Они подходили друг другу словно две половинки яблока, и я никак не мог взять в толк, почему период ухаживания был у них таким бурным. Семейная легенда гласит, что мама не решалась бросить своего прежнего парня. Представляю, как это бесило Большого Джима. Когда в конце концов они поженились, мама была на четвертом месяце беременности. Мной.

После моего рождения Тесс ушла со своей высокооплачиваемой и рискованной работы. Она стала помогать Джиму с грузовиком и время от времени снималась в эпизодах. Однако она и не думала терять квалификацию каскадерши: когда я достиг возраста, в котором нормальные дети учат алфавит, Тесс стала учить меня, как падать с крыльца, вдребезги разбивать велосипед и делать кувырок в группировке. Я не сомневался, что у меня самая классная мама в городе. Напротив, для моего младшего брата Фрэнки родители – водитель грузовика и безбашенная каскадерша – были неиссякаемым источником комплексов. Он бы предпочел что-нибудь сугубо среднестатистическое, вроде Оззи и Харриет. [7] Мама и папа с ними и рядом не лежали.

В общей сложности у мамы было семнадцать переломов и три сотрясения мозга; она лишилась четырех зубов и проколола легкое. Все свои травмы она воспринимала спокойно. Ни одной из них не удалось разбудить в маме инстинкт самосохранения – мама полагалась на собственный Богом данный талант, бдительность постановщика трюков и время от времени перепадавшую подушку безопасности. Пять лет назад она умерла от инфаркта. Совершенно так же, как сама себе предсказывала, – тихо, во сне.

Большой Джим, разумеется, был совершенно раздавлен. Пережив смерть близкого человека, некоторые начинают пить. Некоторые – есть. А Большой Джим, едва ли не самый общительный человек на Земле, самоизолировался от мира. Хлопоты по аренде автомобилей он переложил на Чико, одного из своих водителей, а «Ламаар студиоз» в письменной форме попросил к нему не обращаться. Через четыре месяца Джим стал надолго уезжать из дома на грузовике и по нескольку суток не видел ни одной живой души.