Чтение онлайн

– Как ты выживаешь рядом с ней? – Десиен не замедлил с продолжением, выговариваясь давнему другу: – Все эльфы по капельке эволюционировали, а она нет. Такая же, как и предки – только бы загнать кого-нибудь в угол. Отобрать все, лишить надежды на будущее, – пожал плечами, – убить.

– Остановить зло! Я пытаюсь остановить зло! – прошипела Ив, почему-то взяв меня за руку.

Я, конечно, приятно удивилась, но такой порыв все-таки сбил с толку, и я пожала ее руку в ответ с небольшим промедлением.

– Уф! – Десиен поежился, теперь обращаясь к улыбающемуся Роми. – Говорят, чем злее, тем уши длиннее. Ты знал?

Рогатый расхохотался, за что Елрех несильно толкнула его в бок, но это не особо помогло.

Кейел.

Неверное убеждение растаяло – возвращение на север не отвлекло от Ани. Получалось совсем наоборот. Я боялся оставить ее надолго без присмотра, опасался, что соггоры проявят жестокость. Но все же они не пошли против воли духов и не стали мешать миссии. Все обошлось только предупреждением.

До первой ошибки… Как уберечь Аню от смерти, если она спотыкается на каждом шагу? И нужно ли? Обида не исчезла, не притупилась, и на этом фоне мои желания превратились в настоящее безумие. Я не перестал беспокоиться о ней. Хотел, чтобы она жила, и жила счастливо. При этом, когда она смеялась, злился.

– Неужели не было домов рядом? – спросила фангра, стоя у низкой калитки и с беспокойством посматривая на Аню.

Пришлось настойчиво повторить:

– Не было. Но если захочешь, в доме у Асфирель для тебя найдется место. – И, возобновляя шаг, поправил сумку на плече и бросил упомянутой: – Пойдем.

В обитель севера регулярно приходят изгои, а климат не позволяет ночевать под открытым небом. Впускать же в дом неизвестных никто не горит желанием, тем более гости могут оказаться ворами или убийцами. Поэтому тут давно практикуют продажу временного жилья. Изгои приходят, платят за крышу над головой сразу или со временем, а пока мороза отпускают, совместно с местными, строят постоянный дом.

Крохотные домики на окраине, у городской стены, стояли обособленно от постоянных жилищ. До них пришлось добираться не меньше часа, а затем еще с распорядителем искать свободные, рядом стоящие. Нам не повезло – один из предложенных домов, размером побольше, оказался в десяти минутах ходьбы. Договориться на другие условия не получилось.

Аня брела следом молча, хотя я заметил ее любопытство. Оно взбодрило девчонку в городе, а окончательно пробудило во время короткого разговора с Десом. Но спрашивать она ни о чем не спешила, чем радовала.

Я приостановился, дожидаясь ее. Снег скрипел под ее ногами, щеки снова раскраснелись, а в глазах от очередного зевка то и дело появлялись слезы.

– Давай сумку, – произнес необдуманно и непроизвольно протянул свободную руку.

Аня растерялась, помедлила с шагом, но быстро взяла себя в руки. Поправила лямку и догнала меня.

– Спасибо, но мне не трудно. Лучше расскажи, что с Десиеном. От него не стоит ждать проблем?

– Не знаю, – честно ответил, облегченно выдыхая. Пусть и проявила любопытство, но хорошо, что в итоге перевела тему от моей любезности. – Просто не говори с ним без меня. Он привык обо всех все знать, поэтому без задних мыслей будет вытягивать информацию из собеседников. Это его работа.

Мы шли по узкой колее, между одинаковыми домами и низким частоколом. Иногда на пути попадались жители, провожали внимательными взглядами, высматривая в нас преступников. Метка Ани в какой-то мере помогала, указывая, что она приняла чужую вину на себя. Быть может, слухи о неверной любовнице расползлись достаточно быстро, и даже на севере многие узнавали ее. Что плохого в заступничестве за жестоких детей? Северяне, приютившие в стенах обители многих оступившихся, точно не будут осуждать за это.

Дома постепенно мельчали. Из просторных, с высокой крышей, они становились приземленными и совсем крошечными. В этих имеется лишь одна комната с камином, крохотная прихожая и кухня, в которой едва помещается стол и стул. Наши с Аней дома стояли по соседству. Маленькие сараи были забиты дровами. Вот только протопит ли девчонка дом сама? Она ведь ничего толком не умеет.

Мы остановились напротив первого дома и не спешили расходиться. Она молчала, перетаптываясь с ноги на ногу, будто ждала разрешения уйти. Озиралась, задерживая взгляд на чем угодно, но не на мне. Злит. Шмыгнула красным носом и поежилась. Я выдохнул, выпуская пар изо рта, и тихо предупредил:

– Закину вещи и приду к тебе.

Она испуганно посмотрела на меня и, сглотнув, спросила:

– Зачем?

Духи Фадрагоса, что творится в твоей голове: боишься меня или надеешься на что-то?

– В доме будет холодно. Колодец на заднем дворе, наверняка под сугробом. Надо привести дом в порядок до вечера. Ужинать пойдем в город. Сама справишься? Успеешь до ухода?

Понимание в карих глазах проступало медленно. Придерживая капюшон, она обернулась на домик, а затем уверенно помахала головой.

– Не справлюсь.

Я не стал отвечать. Поправил тяжелую сумку, мечтая снять неудобные варежки, и направился к своему временному жилью.

– Кейел!

Обернулся на оклик. Аня уже зашла во двор, но все еще держалась за калитку.

– Что, Асфирель?

– Спасибо!

Аня, Асфирель… Какая разница? Ненавижу эти имена, потому что они твои.

В доме было так же холодно, как и на улице, но еще ощущалась сырость, впитанная деревом. Я переступил высокий порог, со скрипом закрыл за собой крепкую дверь, обитую тканью, и оказался в полумраке. Единственное оконце в тесной прихожей покрылось толстым слоем льда. Я скинул сумку, снял тяжелую куртку и сбил с сапог снег. Высмотрел низкий стульчик и, усевшись на него, стянул сапоги. Холодный пол мгновенно ухватился за ноги, вызывая дрожь во всем теле. В комнату вела еще одна дверь. Внутри был застелен грубый ковер; под ним звучно прогибались половицы. Свет тускло просачивался через два окна, освещая скупую обстановку. Над комодом в углу висела полка, в другом углу стоял стул. Узкая кровать находилась возле камина. Дверной проем уводил на более светлую кухню.

С раскладкой немногих вещей я справился достаточно быстро и сразу же отправился к Ане. Нашел ее в доме, сидящей на кровати и вперившейся взглядом себе в ноги. Наверняка она готова была уснуть даже в холоде и прямо вот так, сидя.

Злость на себя пробудилась ровно с жалостью к девочке. Нахмурившись и, рассматривая такую же обстановку, как и в своем домике, я все же предложил:

– Ложись отдыхать.

– Я помогу, – заупрямилась она, тряхнув головой. – Все в порядке.

У тебя всегда все в порядке, а потом валишься с ног.

Так и получилось. Мы принесли дрова, растопили камин, а затем я отправился за водой. Пока очистил колодец от снега и набрал воды, Аня заснула. Упираясь спиной в кровать, она сидела возле камина, держала полено в руке и тихо сопела. Огонь трещал и танцевал, освещая бледное, осунувшееся лицо. Я отнес ведро с водой на кухню, поставил на табурет, а затем вернулся к Ане. Прикасаясь к ней, сдерживался, чтобы не обнять, не прижать к себе теснее. Уложив на кровать, долго рассматривал черты лица. Убирал полуседые пряди со лба и щек, будто они в самом деле могли потревожить ее сон. Шерстяное одеяло было сырым и холодным, поэтому я накрыл им только ноги девочки. В куртке не должна замерзнуть.