Чтение онлайн

– Позже я заболел красной хворью.

– Что за хворь? – поинтересовался Ромиар, облокачиваясь на спинку дивана и глядя мне в спину – я видел его в отражении сумерек, застывших за окном.

– Пятна на теле. Если кто-то заболевает ею, то его прячут от Солнца.

Ромиар покачал головой.

– Не слышал о такой. Я не изучаю недуги, и у меня с детства были лучшие целители.

– Неважно, – отмахнулся я, отмечая очередную пропасть между нами. Скорее всего, Елрех бы сразу поняла, о какой хвори речь. Она попроще. – Я тогда сидел дома с закрытыми ставнями. Через них бил тонкий солнечный луч. Я стал подсовывать под него камень и разглядывать. – Повернулся к исследователю, скрестил руки на груди и прислонился поясницей к подоконнику. – Ромиар, если сделать так же с твоими бокалами, радуга появится на стене.

Он мгновенно бросил взгляд на стену.

– На стене? – по интонации вопроса было сложно понять, какое настроение он в себе несет.

– Да, на стене, – подтвердил я. – А у нас все считают, что духи, вызывающие радугу, появляются только там, где льется вода.

Ромиар пытался не поморщится, но у него ничего не вышло. Я с усмешкой фыркнул и позволил себе широко улыбнуться. Бессилие и усталость медленно отбирали силы…

– Вот и они мне не поверили. Взрослые. Обвинили деда, что он недосмотрел, когда я поднимал какое-то проклятое стекло. Камень отобрали и унесли от деревни подальше. А я решил всем доказать, что они не правы.

– И как? Смог?

– Смог, – коротко ответил я, но свесил голову и признался: – Наверное, не смог…

Наступила короткая тишина, и стало страшно, что исследователь больше никогда не станет слушать меня. А вдруг есть шанс, что хоть кто-то поверит мне?

– Это случилось гораздо позже, – вскинув голову, я продолжил говорить. – Я был уже взрослым и никому ничего не показал. Только Лери. Остальные точно убили бы меня.

Что-то изменилось в его лице; оно стало угрожающим.

– Ты ей доверяешь? – отстраненно спросил он и отвел взгляд.

– Лери многое обо мне знает, но до сих пор никому ничего не рассказала.

– И ты показал ей, что можешь создавать радугу?

– Показал. Это может любой. У нас был стеклянный кувшин, который матушка выставляла только для гостей и на семейные праздники. Мы выменяли его на деревянные фигурки у приезжих торговцев и набирали в него самые вкусные морсы. После такого праздника он сушился на столе, а мне нужно было срочно зачерпнуть воды из лохани. Я набрал в него воды и поставил на стол. И все.

– Как – все? – удивился Ромиар.

Я развел руками, направляясь к креслу. Мне нравилось, что это наблюдение вызвало у исследователя такую реакцию.

– Солнце светило на стеклянный кувшин с водой, – проговорил я, усаживаясь, – а в тени, на столе, была радуга.

– И ты показал это Лери? – он точно заинтересовался. – Что она сказала?

На сердце вновь появилась тяжесть.

– Она разбила кувшин. Сказала, что либо он из проклятого стекла, либо я научился пленять духов радуги. Она запретила мне забавляться этим, пригрозила, что расскажет остальным о моем непочтении к духам.

Ромиар вновь налег спиной на спинку дивана и нахмурился. Некоторое время сидел молча, а потом неуверенно заговорил:

– Может, Лери права: духи как-то попадают в плен, или мы…

– Может, – перебил я, подаваясь вперед. – Но тогда объясни мне многое другое, раз взялся допытывать меня. Я пытаюсь думать правильно. Всегда прилагаю все усилия, чтобы думать о духах так, как думают все. Чтобы верить, что Шиллиар… – сбившись с дыхания, потер глаза. Договорил на выдохе: – Что мы не живем в собственных выдумках, и невинные не гибнут по нашей вине как раз из-за этих выдумок.

И опять комнату заполнила глухая тишина. Где-то снизу раздался громкий голос Елрех – она всегда ближе к слугам, чем Ромиар.

– Ладно, – наконец сказал он. – Ты мог провернуть это… создание радуги на глазах у родных, а не только у Лери. Твои родители не убили бы тебя и сельчанам не рассказали. Возможно, они бы даже перестали звать тебя дураком.

– Не перестали бы, – фыркнул я, взглянув на добродушного беловолосого шан’ниэрда. Он ведь понимает, как его подбадривание глупо звучит. Лучше б уж не пытался… Но я пояснил: – Лери не перестала. Она испугалась, разбила графин и запретила пленять духов радуги. С ними было бы так же, или даже хуже.

Роми резко вытянулся, приложил к губам указательный палец, подсказывая, что нужно молчать, и принялся приглаживать волосы. Вскоре заглянули слуги, предупредили, что вот-вот подадут ужин в столовой. Старый эльф поставил на стол кружку с водой и блюдце. Сердце замедлилось, а дыхание перехватило. Я сжал кулаки, усмиряя внутреннее беспокойство. Все будет как обычно. Мы каждый день видим это, но не хотим замечать или просто никто не замечает. А Ромиар… Что он скажет на то, что можно вызвать гнев Шиллиар без убийств? Если исследователь и в этот раз назовет меня дураком, тогда мне точно остается только окончательно поверить в это.

Аня

Дракон, как и предсказывал Дарок, прилетел сегодня же. Солнце медленно погружалось в пески. Мы проверяли барахливший капкан, один из многих, которые тут и впрямь раскидывали для детей… от детей? Ими защищали территорию и дом от любых непрошенных гостей: часть из них показательно оставляли наверху, но большую часть присыпали песком. Сидя на корточках, я наблюдала, как Дарок удерживает ловушку раскрытой, а Гахсод, склоняя трехрогую голову, ковыряется в несложном механизме. Огромная тень Хайко накрыла нас так внезапно, что я вскрикнула, вскочила и вытащила кинжал. Дракон промчался высоко над нами, но поднял пыль и взлохматил волосы ветром.

– Спрячь, – недовольно приказал Дарок. – Сказал же, чтоб без моего разрешения кинжал в твоих руках не видел.

Я не смогла подчиниться. Под быстрое сердцебиение провожала взглядом пролетевшего ящера и вспоминала, как стояла в пламени его старшего сородича.

– Спрячь, – повторил Дарок.

Дыхание сбилось, руки тряслись, и мне с трудом удалось засунуть чертов кинжал в ножны.

– Я не ожидала, – признаваясь, потерла лицо. – Он меня врасплох застал.

– Не бояться драконов – значит, быть безумцем, – спокойнее произнес Дарок, поднимаясь в полный рост. Отряхивая руки, признался: – Я его тоже боюсь. С молодняком особенно опасно. Они ж прям как васоверги: детьми опаснее всего, а мудреют только с возрастом.

Я подавила нервный смешок. Васоверги любили льстить себе.

– Они рождаются без дара. Знала же? – спросил Дарок, с гордостью глядя на лиловое небо – дракона и след простыл.

– Я мало интересовалась историей, а драконы – это же почти история.

– Ты не перестаешь меня удивлять. Знаешь редкие мудрости, но при том совсем не знаешь пустяков.

– Так меня воспитывали родители, – оправдалась я, окончательно успокоившись. – Жаль, что мне пришлось от них уйти.

– Да, – протянул Дарок, щуря серые глаза, – родители… Драконов воспитывают так же, как нас. Они вылупляются беззащитными. Их приходится оберегать, и тогда появляется огромный риск, что он привыкнет к ласке от рук того, кто о нем заботится. Это опасно, Асфи, ведь потом в них пробуждается сила. Она сжигает их изнутри.