Чтение онлайн

– Кейел, я тебе не враг, – громким шепотом заверял он. – Твои односельчане тебя не жалели: они мне многое рассказывали из того, о чем ты сейчас молчишь. Они, видимо, думали, что я сам решу сдать тебя гильдии Справедливости и буду судить за ересь. Теперь я хочу разобраться, где правда, а где сплетни старых идиотов. В одном они только правы: о таких вещах нельзя говорить во всеуслышание. Твои теории могут разделить существ, а это приведет к войне.

– Тогда как быть? – Я нахмурился.

– Идти с ними к мудрецам, – предложил Ромиар, подняв на меня желтые глаза. – Они найдут способ, как повлиять на существ, чтобы те ничего не заметили. Нельзя ничего открыто навязывать, нужно сделать так, чтобы существа были уверены, что они и сами всегда так думали, и их мысли всего лишь подтвердились.

– Но ты можешь выслушать и даже поверить. Неужели остальным так трудно?

– Я исследователь. – Уголок серой губы приподнялся. – Но должен признать, что даже среди нас большая часть любит жить предрассудками, считая при этом себя умнее других. Просто есть верховные и их приближенные. Я, – он воровато оглянулся на дверь, – состою в этой маленькой части. Как тайная гильдия в гильдии. Туда приглашают только тех, кто способен принимать на веру абсолютно все, а потом исследовать и проверять. Нам с тобой повезло, что Асфи привела меня к тебе.

Наступила неловкая тишина. Впервые в жизни я слышал, что кому-то мои наблюдения важны. Облокотившись на колени, я заправил пряди за уши и свесил голову. Разглядывая узор шерстяного ковра под ногами, набирался силы провалиться в прошлое. Сердце замирало, дыхание перехватывало.

– Когда-то мой отец решил помириться со мной. Накануне ссоры я как раз хотел рассказать ему о Шиллиар. А он и слушать не стал – сразу отвел в кладовую и запер. Я, как обычно, ждал, что с Луной мне принесут поесть, попить и ведро. Но про меня забыли. Я слышал за толстыми дверями шум и смех родителей, все ждал, что они вспомнят обо мне. Он вспомнил только спустя два рассвета. Думаю, что на самом деле обо мне вспомнила матушка, у моего отца из-за тяжелой работы всегда было плохо с памятью, – зачем-то соврал я, оправдывая его. Для Ромиара или все еще для себя? – Ему было стыдно, поэтому он пообещал, что выслушает меня внимательно и, если это снова скверные мысли скверного мальчишки, никому не расскажет.

– Он не сдержал обещание, – выдохнул догадливый Ромиар.

– Не вини его. Я осквернил величие Шиллиар и обесценил его щедрость. Отец бы сдержал слово, если бы не такой грех.

– Это был тот закат, да? – спросил Ромиар, и я внутренне вздрогнул. – Мне говорила старая эльфиорка, что в тот день из тебя наконец удалось выбить скверные мысли.

Я сглотнул и, не смея поднимать головы, кивнул. Пряный запах цветущих яблонь, колея под лунным светом, лай собак, множество Охарс у дверей домов, острые камешки под босыми ногами…

– Он волок меня за волосы и созывал всех из домов. По его указанию на берегу реки развели костер и вбили два столба. Матушка плакала, стыдила меня и спрашивала, доволен ли я теперь своим длинным языком. Они собрали всех, отец принес пенек и велел встать на него, а затем просил повторить, что я говорил ему.

– Они секли тебя.

– Не только. Я умолял его остановиться, но старики говорили, что скверна должна выйти с кровью.

Пробуждались васоверги всегда затемно и как заведенные шли на улицу встречать рассвет. Удовлетворяя собственное любопытство, я иногда наблюдала за ними, но зрелище было мало интересным. Рогатые рассаживались на расстоянии друг от друга на землю, устраивались удобнее и молча встречали рассвет. Как только кромка огненного диска отрывалась от горизонта, мужчины на своем языке благодарили солнце и расходились по делам.

Это утро наступило гораздо раньше…

Меня подняли ночью – за окном еще ярко мерцали звезды – и сразу всунули в руки что-то холодное и мокрое. В камине тлели угли, на стенах чадили факелы. Под скудным светом удалось разглядеть на ладони ни то разваренный бобовый стручок, ни то жирного богомола. Под скользкой кожицей виднелись и вроде бы шарики бобов, и странная консистенция зеленого цвета. Рыбья икра? Зеленая?

– Ешь, – приказал Дарок, стоя неподалеку и вооружаясь. – Оно горькое и противное, но ты должна проглотить.

Я окинула всех присутствующих в комнате внимательным взглядом. В это мгновение Архаг как раз вытаскивал из склянки такую же ерундовину. Стараясь не уронить, уложил на ладонь и быстро опрокинул в рот. Зажмурился, сжал кулаки и передернулся, как зверь от воды.

Недолго думая, я повторила его подвиг. Горло свело, словно в него засыпали ментола, рот онемел, меня пробрал озноб.

– Это поможет, – с улыбкой сообщил Дарок, пока я старательно дышала через нос – даже легкие разболелись, наполняясь ледяным воздухом. – Солнце не будет вредить тебе, но сможет проникнуть в тебя.

Я перевела для себя – неизвестная ерундовина должна защитить от солнечного удара.

Пока пережидала тошнотворные ощущения, Дарок ухватил со стола миску и подошел ко мне.

– Мое разрешение, – произнес он, пачкая толстые пальцы в алой жиже. – Не забыла?

Я подставила ему лоб, смахнула запыленные, немытые сосульки прядей. О знаке меня предупреждали: кровь васоверга, дающего свое покровительство представителю чужой расы, смешивали с соком местного кактуса, превращая ее в стойкую краску, а затем рисовали символ – герб войска, к которому васоверг принадлежал. На смоченной коже быстро появилось вяжущее ощущение, по которому угадывался треугольник. Закончив, Дарок отбросил миску на стол. Вытер руку о тряпку и кивнул на меховой сверток, перетянутый кожаным шнурком и белеющий на моей лежанке из шкур.

– Надень, – сказал он и направился за остальными на выход.

В меховой шкуре лежали легкие тряпичные брюки, короткая майка и вязанная, кажется, шерстяная туника сеткой. Мелькнули опасения, что такой подарок принимать не следует, но я тряхнула волосами, а уже через несколько секунд стягивала кожаные штаны, не стиранные духи знает сколько. С сожалением о том, что сама не имею возможности элементарно окунуться в озеро или реку, надела новую одежду и улыбнулась. Когда в последний раз у меня был повод порадоваться? Вот уже и просто парочка вещичек вызывает благодарность и восторг.

Взглянув через окно на улицу, в очередной раз задумалась, стоит ли брать с собой куртку. Дарок предупредил, что во время ритуала нельзя отвлекаться на жару, снимать вещи, говорить, пить, елозить. Днем будет жарко, после обеда поднимется зной, к вечеру станет легче, но прогретая земля не позволит остыть. А ночь… Архаг хлопал меня по плечам и говорил, что ночью мне некогда будет мерзнуть – будут бои, будет праздник. Куртка не нужна…

На задней стороне дома вход вел на другую его половину, где находились сараи. Обычно они простаивали, но иногда туда сводили купленную и раздобытую грабежом скотину на недлительный срок. Потом, подсчитывая дни прилетов и отлетов Хайко, ее убивали и складывали для него на большом свободном участке. Для сегодняшнего ритуала в сарае тоже сберегли зайцев и животных с трудновыговариваемым названием. Больше всего они напоминали мне крохотных викуний: ростом всего лишь мне по пояс – и это с головой, тонконогие, большеглазые, с забавной мордочкой. Именно их тащили на ритуал, потому что они не издавали ни звука: ни блеяний, ни лая, ни хрюканья, ни фырканья – ничего, кроме редких тихих вздохов. Когда васоверги рассказывали для чего они, я искренне порадовалась, что никогда не питала особой слабости к зверям. Васоверги выводили их, удерживая за цепь метра полтора-два в длину – железный ошейник на тонкой шее врезался в светлый мех, а на другом конце свисал острый кол. Норкор отдал мне одну цепь, наставляя свою жертву вести самой. Я приложила кол к руке – он лег от пальцев до локтя, а тяжелый был, словно целый меч держала.

– Ничего не забыла? – спросил Дарок, одной рукой подтягивая к ногам животину, а второй – отдавая мне оглушенного, еле живого и крепко связанного зайца.

– Пиала, кинжал, – перечислила я, перехватывая зверька за задние лапы. – Остальное ты брать запретил.

Дарок кивнул и тяжелой поступью направился вдоль трофеев к воротам.

Ночь не отступала. Звезда, которую тут называли, душой Щедрого Таррила ярко горела на востоке. Как только она начнет меркнуть, можно считать про себя минуты – солнце начнет вставать спустя двадцать. Ветерок подул сухой прохладой, мазнул волосами по шее и щекам, скользнул по животу и пробрался под короткую майку, заканчивающуюся на ребрах. Кожа покрылась мурашками. Сквозь темную сеть шерстяной туники рука не пролезала, но запросто провалилось бы куриное яйцо. Наверное, после дня под палящим солнцем в таком виде у меня будет загар в решеточку. Я безразлично зевнула, поежилась и ускорилась, проскакивая в ворота вслед за васовергами.