Чтение онлайн

– Не бедствуете, – отметил вслух.

– Ты ждал чего-то другого? – изумился шан’ниэрд, помогая Елрех накрыть на стол.

От плотного обеда я отказался. Ромиар расставил чашки. Елрех принесла графин и снова убежала на кухню. Я погладил полукруглый край отполированного стола.

– Слышал, что от тебя отреклась семья.

– Да, скверная история. – Ромиар поморщился.

– И вы перебрались в Очаг мудрости не потому, что тут вам больше нравится погода, как вы мне об этом писали, а потому что тут ваши окна не закидывают тухлыми яйцами.

– Ты был в Обители гильдии, – заключил Роми, кривясь сильнее и разливая отвар по чашкам. Хвост пролетел за прямой спиной резче. – Узнавал о нас перед тем, как заявиться к нам. Боялся навестить просто так. Что пытался выяснить, человек?

Я стиснул кулак под столом, удерживая внешнее равнодушие. Ромиар ударил проницательностью:

– Хотел убедиться, что ты не хуже нас? Боялся испортить нам славную жизнь, показавшись на пороге нашего дома?

Елрех внесла в комнату нарезанный пирог. С порога приструнила избранника сердца:

– Не успели повстречаться, как ты принялся отчитывать Кейела. Теперь мне ясна человеческая мудрость: он к нам так долго не шел, потому что знал, как ты будешь его ругать.

Ромиар мигом стушевался. Опустил графин на стол, улыбнулся, развел руками и сразу спохватился – отобрал у Елрех тяжелое блюдо с пирогом. Пока ставил между чашками в центр стола, Елрех расправила складки белой рубашки на его плече. Обхватив серое лицо руками, привстала на носочках и поцеловала в щеку. Серые губы расползлись в довольной улыбке.

– Что вы успели не поделить? – обратилась ко мне, усаживаясь за стол. – Ты ведь только пришел, милый человек, а уже ссоритесь.

– Мы не ссоримся, – в один голос прозвучало два ответа.

Ромиар посмотрел на меня с интересом и хмыкнул. Заметив, как зябко поежилась Елрех, размашистым шагом подошел к дивану, поднял с подлокотника теплый платок и накинул ей на плечи.

– Как продвигаются успехи в исследовании ваших отношений?

– Ив молодец, – похвалил Ромиар и опустился на стул. – В этом вопросе любую мелочь схватывает на лету. Думаю, что она всем докажет, что наше сумасшествие вызвано не кровью.

– Ты сам-то в этом уверен?

– Уверен, человек. Мне с пеленок вбивали в голову, что мы уязвимы в любви перед низшими расами. Вместо эльфийских баллад мне рассказывали ужасные истории о сумасшедших сородичах. Я научился кривиться и морщиться при упоминании о низших расах раньше, чем говорить. Как думаешь, как это повлияло на меня?

– Но тебя тошнит не надуманно.

– Еще как тошнит. – Посмотрел на Елрех, мигом разволновавшуюся от его слов, и исправился: – Тошнило. Когда духи отобрали меня у семьи и… ты сам знаешь, что с нами происходило.

Знаю. Помню образы, которые Алурей вкладывал мне в голову вместе со словами: чужая смерть, первые раны, боль от них, как признак того, что тело нуждается в заботе и защите, и многое другое. Все слова, характеризующие событие, вкладывались в голову на общем языке, или на языке того народа, с кем я общался в последний раз чаще всего. Нас знакомили с окружающим миром и действительностью, как родители знакомят своих детей. С одним лишь отличием – у нас была трезвая голова. Когда Кхангатор на одной из тренировок намеренно опрокинул меня в кучу навоза, я не обиделся, только понял, что мне не нравится ни запах мситских отходов, ни ощущения, когда кожа соприкасается с ними. Я учел это на будущее и после этого ни в одной из тренировок никогда не забывал оценивать обстановку, чтобы понимать, куда сильный противник может меня отшвырнуть. Думаю, если бы мой отец макнул меня в навоз лицом, то эмоции не позволили бы мне сделать таких выводов.

Ромиар, временами попивая отвар небольшими глотками и кроша пирог в тарелку, продолжал говорить:

– Духи уничтожали то отвращение, которое в меня вкладывали родители. До конца не справились, но этого хватило, чтобы я не сошел с ума, когда полюбил Елрех. А Елрех ответила мне взаимностью, чем окончательно стерла все чувства. Тогда я еще не мог разобраться в них. Не знал, что именно меня так сильно раздражает, когда Елрех рядом. Думал, что это и есть начало того сумасшествия, о котором когда-то слышал из россказней мамы.

– Теперь знаешь, что это было? – поинтересовался я, вдыхая пар, поднимающийся над кружкой. Мелисса…

Когда я шел путем Вольного, Асфирель предпочитала перед сном отвар именно этой травы.

– Догадался давно. – Ромиар устало навалился на высокую спинку стула. Застучал темным когтем по краю стола и скривился. – Кстати, подсказал твой дружок.

Мой дружок? Я нахмурился.

– Балкор, – пояснил Роми, склоняя голову к плечу; желтые глаза прищурились. – При встрече он сказал, что я боюсь всех, кто не похож на меня. Точных слов не вспомню, но тогда я долго думал над брошенными им фразами. Какой может быть страх у беловолосого шан’ниэрда? Тем более у Вольного. Его слова ударили по самолюбию и застряли в голове занозой. И потом до меня дошло, что он прав.

Он отпил отвара и на миг перехватил на себе добрый взгляд фангры. Затем снова посмотрел на меня.

– Сильный страх – корень нашего сумасшествия. Мы боимся до такой степени, что изводим сами себя.

– Объясни, – попросил я, не понимая его.

За окном промчалась темная тень, раздалось карканье. Елрех нахмурилась и пробормотала что-то едва различимое о наглых воронах, клумбе и вложенном в нее труде.

Ромиар помолчал несколько секунд, прислушиваясь к шуму на улице. Заметив, как Елрех махнула рукой, продолжил беседу:

– Все в Фадрагосе знают, что беловолосый шан’ниэрд сойдет с ума из-за любви к представительнице низшей расы. Высока вероятность такого же исхода для того, кто полюбит представительницу другой расы из высших. Например, эльфийку. Но есть и маленькая вероятность другого конца. Полюбишь ее – и у тебя есть шанс того, что ты все-таки не спятишь. Многие искали связь в различии рас: высшие, низшие… А связь всегда лежала в степени страха.

Я хмыкнул. Его мысли, наконец-то, обрели очертание смысла. Пока еще туманного, полупрозрачного, но с каждым мгновением проявляющегося все более четко.

– Вы набираете в прислугу эльфов, – пробормотал в уютной тишине комнаты.

– Эльфов и темноволосых шан’ниэрдов. – Ромиар кивнул с удовлетворением на высокомерном лице. Видимо, ему польстило, что кто-то без долгих объяснений вник в суть его идеи. – Изредка берем фангр, но отправляем их в чернорабочие, подальше с глаз. Мы не даем себе шанса узнать их получше и развеять какую-то часть страха, связанную с ними. Твой друг сказал, что на севере об этом страхе знают все. Я думаю, что у них сохранились знания о первых сумасшедших беловолосых шан’ниэрдах.