Чтение онлайн

Девушка отошла вглубь комнаты. Рука её поднялась к застёжке кандиса, но остановилась словно в задумчивости. Гибким движением Эгла откинула волосы за спину и, расцепив застёжку, изогнулась, чтобы освободить плечи. Кандис, легко скользнув по рукам, упал на пол.

Затем, покачивая бёдрами, как в танце, Эгла принялась развязывать шнурки юбки. Идоменей сидел, откинувшись на спинку кресла, и не сводил с девушки глаз. Когда юбка слетела с неё, мужчина немного подался вперёд.

Нагая Эгла с торжествующей улыбкой посмотрела на хозяина дома. Если в чём она и была всегда уверена, так это в привлекательности своего тела. Взгляд мужчины обжигал. Она почувствовала знакомое томление внизу живота, соски мгновенно заострились, хотя в комнате было тепло.

Не дожидаясь, когда он позовёт, шагнула к креслу и запрыгнула к мужчине на колени. Идоменей рассмеялся. Мужская рука легла на талию девушки, потом опустилась на бедро. Эгла наклонилась, чтобы поцеловать его, но он сам впился в девичью шею губами, а затем припал к груди. Девушка выгнулась, подставляя ему то один сосок, то другой. Когда она решилась на более смелую ласку, он вдруг отстранил её.

— Не здесь, — сказал, едва переведя дух. — Ступай наверх, в спальню.

Идоменей, глядя, как нагая Эгла поднимается по лестнице, облизнул губы. Сладкая девочка! Хорошо, что он позвал её, а не девушку с симпосия.

Эгла с разбегу запрыгнула на кровать, растянулась на пушистом покрывале, захохотала, переворачиваясь с боку на бок. Ворсинки приятно щекотали тело. Сейчас ей, лежащей голышом в мягкой постели, было странно думать о том, что прошлой ночью она дрожала от холода и мечтала о кусочке лепёшки и глотке горячего молока. Если бы не Майя…

Радость Эглы приутихла. Она приподнялась на локте и с тревогой посмотрела на закрытые ставни окна. Как она там одна?

«Потерпи немного, — мысленно обратилась гетера к подруге, — завтра я получу деньги, и мы купим еду и тёплую одежду. Может, найдём комнатку получше».

Завтра… А что будет послезавтра или через декаду? В году так много дней…

Девушка нахмурилась. Как же сделать, чтобы он звал снова и снова? Додумать Эгла не успела: услышав шаги Идоменея на лестнице, перевернулась на спину и слегка развела ноги.

_________________________________________________

Лампион — масляный светильник.

Апоклинтра — пиршественное ложе.

Симпосиарх — распорядитель на симпосии.

Ионийский хитон — сборчатая рубашка с рукавами.

Счастливый город — Ольвия в переводе с древнегреческого — Счастливая.

Ойкумена — обитаемая часть мира в представлении древних греков.

Меандровый — орнамент из прямых линий и углов.

Ион — родоначальник ионийцев.

Эллин — родоначальник всех эллинов.

Аттика — область в Греции.

Ионийцы — одно из главных древнегреческих племён.

Кифарист — музыкант играющий на кифаре (разновидность лиры).

Сиринга — музыкальный инструмент, разновидность флейты.

1.

Идоменей проснулся поздно, когда городской шум уже проникал в тёмную комнату даже сквозь плотно закрытые ставни и тяжёлые занавеси. Мужчина посмотрел на лежащую рядом девушку. Ему показалось, что она не спит, но выяснять, так ли это, он не стал. Поднялся, накинул на голое тело тёплый халат, отодвинул занавеси и приоткрыл ставни узкого окна. Постоял немного, вдыхая морозный воздух, а после, стряхнув с себя остатки сна, вышел из спальни.

Как только Идоменей ушёл, Эгла открыла глаза и натянула одеяло до подбородка. Вылезать из тёплой кровати не хотелось. После бурной ночи всё тело болело, никогда ей ещё не приходилось так ублажать мужчину. Но Идоменей оказался благодарным любовником, и его ответные ласки были не менее жаркими.

Вчера, при тусклом свете ночника, она толком не разглядела хозяйскую спальню. Сейчас же Эгла смогла убедиться, что убранство комнаты, в которой она провела ночь, ничем не уступает покоям этажом ниже. Всё те же ковры на стенах и полу, резная мебель, расшитые цветными нитями занавеси балдахина и воздух, напитанный ароматом благовоний — запах богатого дома.

Идоменей спустился вниз и заметил Гектора, стоящего на коленях перед очагом и пытающегося разжечь потухшие за ночь угли. В комнате было холодно, поэтому Идоменей плотнее запахнул халат. Старый слуга, увидев хозяина, принялся извиняться:

— Простите, господин, не уследил. Полночи проворочался, а к утру сон сморил. Проспал… Подождите немного, сейчас огонь разведу и пойду готовить вам завтрак.

— Отойди, Гектор, — Идоменей присел у очага и отстранил старика. — Сам разожгу, ступай за едой.

Гектор, кряхтя, поднялся и, держась за поясницу, отправился на кухню. Глядя слуге вслед, Идоменей покачал головой: тяжело старику приглядывать за хозяйством. Нужно было оставить его зимовать в городском доме, но Гектор ни в какую не хотел уходить на покой. Идоменею тоже нелегко отказываться от помощи преданного слуги, с которым столько лет прожил бок о бок и который знает все его привычки и причуды, но что поделать — время никого не щадит.

Наконец огонь в очаге разгорелся, весело затрещали дубовые поленья, в лицо полыхнуло жаром. Идоменей, смотря на пляску красно-жёлтого пламени, подумал, что нужно бы кого-то из рабов приставить к Гектору в ученики. Но сделать это так, чтобы старый слуга не обиделся.

— Завтрак готов, господин.

Шаркая ногами, в комнату вошёл Гектор и поставил поднос на низкий столик рядом с хозяйским креслом.

— Благодарю, — ответил Идоменей. — Я тут подумал, — начал нелегкий разговор мужчина, — не взять ли тебе помощника по дому? Ты будешь, как обычно, обихаживать меня, а тяжёлой работой займётся нанятый слуга. У тебя появится больше времени для отдыха…

— Как вам угодно, господин, — не глядя на хозяина, проворчал Гектор. По его голосу Идоменей понял, что слуга недоволен, но не успел ничего сказать. Гектор продолжил: — Дом-то мал, господин. Как мы все поместимся, если ещё один человек будет здесь постоянно околачиваться?

Дом, в котором Идоменей останавливался в Ольвии, действительно был невелик. По сути, это не полноценный жилой дом, а старая сторожевая башня, когда-то входящая в состав городских оборонительных укреплений. Со временем город разросся, и крепостные стены перенесли на новое место, а башня, имевшая толщину стен более восьми локтей и прочный фундамент, осталась. Сначала в ней располагалась городская казна, потом крепкое здание использовали для хранения различных ценностей местные купцы и трапезиты, а затем помещение было выкуплено частным лицом и переделано под жилой дом. В таком жилище не могла комфортно разместиться семья, но для одиноких путешественников проживание в башне имело ряд преимуществ: строение располагалось практически в центре, с его смотровой площадки открывался великолепный вид на город и гавань, толстые стены помогали удерживать тепло зимой и прохладу летом, а для обслуживания внутренних покоев не требовалось много слуг.

Идоменей арендовал этот дом уже немало лет, оставляя его за собой даже на время длительного отсутствия, украсил интерьер на свой вкус и оборудовал небольшую купальню. Для симпосиев же, что ему приходилось устраивать в Ольвии, мужчина снимал помещения в общественных зданиях, а для устройства частных интимных пирушек пользовался андронами друзей. Идоменей очень ценил обособленность и покой своего ольвийского жилища, а Гектор ревностно следил за порядком в нём и оберегал от докучливых посетителей.