Чтение онлайн

— Хорошо, — кивнул Гектор, посмотрел на царивший в комнате беспорядок и недовольно нахмурился, но ничего не сказав, удалился.

— Где я ими похвастаюсь, — продолжила разговор Эгла, — если Идоменей не хочет, чтобы я сопровождала его на симпосии?!

Майе нечего было возразить подруге, её саму удивляло нежелание господина Идоменея брать Эглу на пирушки. Возможно, он не хотел выставлять напоказ любовницу, опасаясь, что переманят. А возможно было и другое объяснение, не столь лестное: Эгла нужна Идоменею лишь для ложа, и как только он насытится ею, то сразу бросит. Мужчина предложил пожить у него до начала навигации, но кто помешает ему выдворить из дома надоевшую наложницу?

Майя притянула к себе Эглу и откинула прядь с её лба, не без восхищения глядя на прекрасное лицо подруги. Время, проведённое в доме господина Идоменея, пошло девушке на пользу: все впадинки и морщинки, вызванные недоеданием, разгладились, глаза засияли как драгоценные камни, а чёрные волосы приобрели шёлковый отлив.

— Что? — беззвучно спросила Эгла.

— Скажи, Эгла, счастлива ли ты?

— Конечно, — удивилась вопросу девушка. — Как можно быть несчастной среди всего этого? — она обвела комнату взглядом.

— Ты бы не хотела покинуть такой богатый дом и господина Идоменея?

— Нет, ни за что! — воскликнула Эгла и тут же нахмурилась: — Не поняла, к чему ты клонишь?

— Теперь подумай, что будет, если ты простынешь в своих лёгких одеждах и расхвораешься? Конечно, господин Идоменей, как человек добрый, не оставит тебя без помощи, но ложе с ним ты делить уже не сможешь, и он найдёт себе новую любовницу. Кобылка-то не дремлет! Только и ждёт момента, чтобы занять твоё место.

— Нет! Он любит меня! — запальчиво выкрикнула девушка. — Вот, смотри! — Эгла оттянула ворот платья. — Смотри, как горячо он меня любит!

Майя, увидев на белой нежной шее Эглы синеватые следы от страстных поцелуев Идоменея, только вздохнула. Ей не хотелось напоминать подруге о том, что когда-то так же жадно её целовали другие любовники. И где они теперь?..

Но Эгла, догадавшись, о чём думает Майя, сникла:

— Я знаю, что всем обязана тебе. Помню, что обещала слушаться во всём, но… Я так соскучилась по красивым вещам, по украшениям, по восхищённым и завистливым взглядам!

Майя ласково погладила подругу по волосам.

— Я тоже хочу, чтобы ты была самой красивой на празднике, Эгла, но оставь свои воздушные наряды до весны. Завтра сходим в лавку, где торгуют мехами, привезёнными из Скифии и Гелонии, там и подберём тебе зимний наряд.

3.

Увитая лентами колесница, вокруг которой скакали ряженые в козлиных шкурах и масках, распевая хвалебные песни и кропя прохожих вином, плыла, словно корабль, в людском море. В колеснице восседал сам Дионис* — бог, давший эллинам виноградную лозу и научивший их делать вино. Вино, утоляющее жажду, бодрящее после тяжёлого дня, лечащее от множества недугов, изгоняющее из сердца тоску и позволяющее ненадолго забыться. Каждый находил в божественном напитке своё.

Несколько раз в году люди благодарили весёлого бога Диониса за столь щедрый дар. Несмотря на то что виноград в Ольвии из-за холодного климата вырастить не получалось, местные эллины продолжали отмечать Линеи — праздник своей далёкой родины. Вино в город везли из Таврики и Фракии; тем кто побогаче — доставляли из солнечной Эллады и островов Эгейского понта.

Городской Совет не поскупился: на площади и улицах было выставлено бесчисленное количество амфор, чтобы каждый мог выпить во славу бога Диониса.

Следовавшие за божественной колесницей стремились попасть к храму и установленным около него двум алтарям (один для сжигания жертв и воскурений, а второй — с большими серебряными чашами для возлияний), и Эгле с Майей всю дорогу от дома до агоры пришлось крепко держаться друг за дружку, чтобы не быть разлучёнными толпой.

Перед въездом на храмовую площадь произошла заминка: слишком много было желающих попасть на торжественное богослужение, а проход оказался чересчур узок. Эгла не успела состроить обиженную гримаску, как один из спутников Диониса выхватил её и Майю из толпы.

Подруги оказались между колесницей и ватагой пляшущих мужчин. Благодаря этому манёвру девушкам удалось свободно попасть на главную площадь, где уже собрались самые именитые граждане Ольвии. Здесь не было такого столпотворения, как на прилегающих улицах и никто не мешал свободно передвигаться.

Эгла, поправив немного пострадавший в толчее наряд, радостно огляделась. Она была чудо как хороша в рыжей меховой шапке и коричневой накидке, отороченной лисьим мехом. В ушах красавицы покачивались длинные, в несколько ярусов серьги с кроваво-алыми яхонтами — подарок любовника к празднику. Майя же сразу отыскала взглядом господина Идоменея. Как и в тот день, когда она впервые его увидела, мужчина находился в окружении городских чиновников и представителей богатого сословия.

— Смотри! — Майя легонько толкнула подругу и указала на процессию горожан, ведущих жертвенного козла, украшенного разноцветными лентами. Рога животного были покрыты золотой краской, а копыта — серебряной.

Гул голосов ненадолго стих, и все могли услышать слова главного жреца, что эта жертва угодна богу. Рядом с ним стояла высокая темноволосая жрица в лёгком, несмотря на мороз, одеянии. Она ждала, когда сфагейон* наполнится жертвенной кровью, чтобы сразу унести его. Собранная жидкость была необходима для тайных обрядов, которые пройдут ночью после факельного шествия.

Козёл взревел, когда его стали укладывать на каменный алтарь. Тут же поднялся невообразимый вой — люди просили Диониса принять жертву. Эгла приложила руки к ушам, а Майя зажмурилась, чтобы не смотреть, как дымящаяся кровь козла, смешавшись с вином, стекает по жёлобу жертвенника в серебряный сосуд.

Колесницу с деревянным изображением Диониса установили в центре площади. От колесницы шли длинные ряды пиршественных столов, уже уставленных различной снедью: каждый горожанин, независимо от статуса, мог вкусить здесь пищу и выпить вина. На этом празднике бок о бок сидел бедняк из нижнего города и аристократ, девица из портового диктериона и скромная мать семейства, раб и его господин. Всех объединял весёлый бог вина!

Майя с Эглой одними из первых получили возможность приступить к праздничной трапезе. За столом напротив они увидели Идоменея, заметив девушек, тот кивком поприветствовал их. А после не отрываясь смотрел на Эглу, которая под его взором залилась румянцем словно непорочная девица, впервые поймавшая настойчивый мужской взгляд. Впрочем, возможно её щёки горели от неразбавленного вина.

Насытившись, девушки выбрались из-за стола и отправились гулять по площади, останавливаясь, чтобы послушать дифирамбы в честь Диониса или понаблюдать за игрой в асколию*, где участники под всеобщий хохот пытались балансировать на одной ноге на надутом козлином мехе*, смазанном оливковым маслом. Победитель этого соревнования мог рассчитывать на бурдюк, наполненный вином.