Факел свободы
Шрифт:
Вот почему он приказал план Чарли-Зулу-Омега. Они были обучены этой возможности, но никогда не пробовали его в действии. Насколько Розак знал, никто не пробовал, и он никогда бы не пытался задействовать его против нетронутого ПРО. Но Силы Молота уже прорвали большие, кровоточащие раны в противоракетной обороне госбезовских ренегатов. Он мог сработать… и не так, что у него было много вариантов.
Для реализации Чарли-Зулу-Омега было не время перед прибытием его ближайших двух волн, но одна после них была бы другой.
* * *
Сантандер Конидис почувствовал, как его плечи напряглись, когда седьмой залп врага к НФИ пришел сокращенным. Это было похоже на прибой в управляемом шторме, подумал он. Вроде того, как смотреть как волна за волной бьются вперед, загоняя себя вверх на пляж, разрываясь на песчаных дюнах за ним.
* * *
— Столкновение через пять секунд!
Сопрано гражданки лейтенанта Рэйчел Маленков было выше и резче, чем обычно. Не то, чтобы гражданин коммандер Жако Лоран обвинял ее. От командной палубы "Льва Троцкого" полностью вырезанной из внутренней коммуникационной сети жестоко раненного корабля, она унаследовала командование тем, что осталось от тактического отдела "Троцкого"… точно так, как Лоран унаследовал командование всем кораблем от гражданина капитана Вернье.
"Не то, чтобы любой из нас может беспокоиться об этом намного дольше".
— …вета от Ракетного-Семнадцать!
Он слышал, что скучное перечисление рапортов о повреждениях все еще поступало, все еще присутствовали верные люди, борющиеся с отчаянными ранами своего корабля.
— Отрицательный ответ поисково-спасательных Браво-Три-Альфа-Девять! Отрицательный от…
"Жаль, что не будет времени, чтобы сказать им, как я горжусь ими", — подумал он, когда два свежих залпа объединились из наступающей массы ракет-кораблеубийц. Очевидно, они выбили платформы управления с другой стороны в утиль. Жаль, что этого не было достаточно, чтобы остановить то, что должно было произойти.
* * *
Гражданин коммодор Конидис почувствовал прилив надежды, когда он наблюдал появление подробностей на той же схеме.
В первый раз целеуказание врага пошло на неправильную добычу. Молот разрушения рухнул на то, что осталось от "Мао Цзэ-дуна" и "Льва Троцкого", а ни один из них не вносил свой вклад в наступательный огонь НФИ.
"Я не должен испытывать благодарность за то, что должно произойти".
Эта мысль вспыхнула в его мозгу, но он был благодарен, и это справедливо. Ни один из его тяжелых крейсеров не нес "Кольчуг", и при этом у них вообще не имелось компьютерных кодов для управления дальнобойным оружием. Не было никаких причин, почему они были должны — не с четырнадцатью линейными крейсерами для запуска и управления им. Но если он окончательно потеряет свои линейные крейсера, он потеряет любую возможность поражать противника вообще. И поэтому, как бы виновато он себя не чувствовал, часть его была рада увидеть, что враг тратит свои драгоценные ракеты на цели, которые не могли причинить ему вред.
* * *
Шестьдесят Марк-17-E прорвали свой путь через ослабленную защиту "Льва Троцкого", а другие шестьдесят полоснули по "Мао Цзэ-дуну". Тактические офицеры НФИ сделали лучшее, но слишком многие из их платформ уже были уничтожены. Было слишком много путаницы, слишком много дыр, слишком много единиц в свалке, чтобы изменить приоритеты, когда метроном большой волны серы сокрушительно ударил над ними.
Несмотря ни на что, им удалось остановить почти две трети входящего огня. К сожалению, "Троцкий" и "Мао Цзэ-дун" были уже слишком тяжело ранены. Их боковые стены были понижены, их броня была уже проломлена и прорвана, а их собственные средства ближней обороны практически молчали.
"Мао Цзэ-дун" исчез в захватывающем взрыве. "Лев Троцкий" просто переломился и распался.
* * *
Сантандер Конидис наблюдал как их значки исчезают со схемы.
Была по крайней мере, возможно, горстка выживших с флагмана, подумал он; никто из тех, кто был на борту "Мао Цзэ-дуна" не мог выбраться.
Он посмотрел на дисплей времени в углу своей схемы. Это не представлялось возможным. Менее пяти минут — пять минут! — прошло с тех пор как гражданин коммодор Лафф приказал открыть огонь. Как могло так много судов быть уничтожено, так много людей убито, всего за пять минут?!
Дисплей тикал неуклонно вперед, и восьмая волна ракет Сил Молота пришла воя.
* * *
Лицо гражданки капитана Ноэ?ми Босолей было изможденным. Дым висел в воздухе командной палубы "Наполеона Бонапарта", паря ниже верха, потому что борьба за живучесть отключала вентиляционные стволы, которые могли бы отсосать его. Она не могла чувствовать его запах с ее закрытым шлемом, но она видела его, как она могла видеть его окрашенные в малиновый цвет основные моменты, поскольку они отражали схемы борьбы за живучесть.
Она не знала почему линейный крейсер держался сплоченно так долго, и у нее не было абсолютно никаких иллюзий о том, что должно было случиться следующий раз, когда кто-то выстрелит в нее. На самом деле, это было похоже…
— Входящие! — вдруг рявкнул ее тактический офицер. — Сто с лишним! Атака через семь секунд!
Глаза Босолей дернулись назад к тактической схеме. БИЦ не было, но достаточный тактический отдел "Бонапарта" все еще был, по-прежнему выполняя свою работу, чтобы дать ей знать, что это не было ошибкой.
— Покинуть корабль. — Она услышала свой голос, невероятно спокойный, подходя к контуру приоритетной команды, прежде чем она даже поняла, что нажала кнопку. — Покинуть корабль. Всему экипажу, покинуть корабль. Поки…
Она все еще повторяла приказ, когда ударили ракеты.
* * *
Конидис знал, что должен был почувствовать больше боли, когда "Наполеон Бонапарт" взорвался. Хуже того, он знал, что он будет чувствовать эту боль — каждый грамм ее — если он сам выживет в этот день. Тем не менее, на данный момент, прямо в эту секунду, то, что он чувствовал, было совсем другое. Он потерял только один корабль на этот раз, и, опять же, один из которых уже был выбит из задания.
* * *
Девятый залп Луиса Розака обрушился на НФИ, и на этот раз было время для реализации Чарли-Зулу-Омега.
Розак заблуждался, по крайней мере в одном отношении; он был не первым тактиком, у кого появилась такая же идея. Адмирал Шэннон Форейкер опередила его в этом, хотя, безусловно, Розак мог быть извинен за то, что не знал о данном факте.
У него было в три раза больше ракет, нежели у него было каналов управления, даже с его сохранившимися связанными эсминцами. Учитывая прочность своих целей, и обороноспособность, которой враг по-прежнему обладал, шестидесяти ракет в залпе не будет достаточно. Особенно не тогда, когда ракеты, уже находящиеся в трубах, было все, что он собирался получить. Вот почему "Отличный стрелок" больше не управлял шестьюдесятью ракетами; он контролировал сто восемьдесят, а его раненые собратья, "Рейнджер" и "Меткий стрелок", контролировали еще сто восемьдесят.
Только так они могли бы сделать то, что было чередованием каждого из имеющихся у них звена управления через три отдельные ракеты, а степень контроля, которую они могли осуществлять, была значительно уменьшена. Но "уменьшенный" контроль был чрезвычайно лучше, чем отсутствие контроля на всех.
* * *
— Что за..?
Сантандер Конидис оборвал вопрос, когда все триста шестьдесят ракет в девятой волне Сил Молота вдруг отреагировали как одна. Резкий сдвиг захватил всех его оставшихся офицеров ПРО врасплох, и десятки противоракет растратили себя впустую на ракетах, которые совершенно неожиданно изменили курс, выведя их из-под пленки противоракет.