Фактор агрессии
Шрифт:
– Вот поэтому я ненавижу работать с дилетантами, – вздохнул Понтекорво. – Запомните раз и навсегда: в нашей группе нет женщин. В нашей группе нет места эмоциям. Нам нужно проявлять взаимовыручку, но не с риском провалить дело. Старайтесь в дальнейшем держать себя в руках.
– Понял, понял, – проворчал Купер. – Прошу прощения, больше не повторится.
Доктор Каплан задумчиво смотрел в сторону усадьбы.
– Девяносто процентов, что нас поместят в лагерь для рабов, – проговорил он.
– Откуда такие умозаключения? – заинтересовался Понтекорво.
– Ну, во-первых, усадьба довольно богатая по меркам пиратской республики. А грабительским промыслом особых капиталов не наживешь, особенно в секторах, доступных арагонцам. Потому и колония весьма отсталая. Значит, у владельца есть дополнительный источник дохода, скорее всего на самой планете, так как она находится на отшибе и руководить отсюда сторонним бизнесом очень неудобно. На западе заметно, что воздух над горизонтом менее прозрачен, чем в других местах, и имеет желтоватый оттенок. Обычно такая дымка характерна для испарений биологического производства. И если принюхаться… Ощущается оттенок характерного звериного запашка. Производство биоморфов требует разветвленной инфраструктуры, значит, поблизости расположено еще несколько сырьевых и вспомогательных производств: какие-нибудь подземные плантации грибов и водорослей. Поскольку населения на Арагоне мало и все в основном «вольные братья», логично предположить, что трудятся там рабы, захваченные при набегах на соседние системы. Их надо где-то содержать, и дешевле всего это делать в охраняемых лагерях при плантациях. Пленников, предназначенных для выкупа, едва ли заставят работать на этих вредных производствах, но их удобнее держать там, где все уже оборудовано для того, чтобы предотвратить побеги…
– Ну вы даете, док, – уважительно проговорил Блэк. – У вас в голове целая сенатская комиссия поместится.
– Просто привычка анализировать поступающую информацию и профессиональное внимание к деталям…
К разведчикам, чуть пошатываясь, приблизился бородач Эшу. Обвел их мутноватым расфокусированным взглядом. Когда он успел принять дозу, никто не заметил.
– Цыц, муяврии! – Командир абордажников погрозил пальцем. – Шушукаетесь? Это без толку, сразу могу предупредить. Но все равно не положено. – Выполнив свой долг надзирателя, Питер покинул пленников и снова подсел к остальным пиратам, которые на краю полосы лениво травили древние анекдоты.
– Что ж, лагерь – значит, задача облегчается, – едва слышно проговорил Понтекорво, почти не разжимая губ. – После побега необходимо будет захватить челнок и двигаться в направлении…
– А почему бы не попробовать прямо сейчас? – вдруг встрял Купер. – Челнок-то – вот он. А охрана явно работает спустя рукава…
Действительно, судя по расслабленным позам абордажников, а также мутным взглядам и то и дело раздававшемуся характерному хихиканью, пираты решили, что очередной боевой рейс завершен, пленникам уже никуда не деться и настала пора расслабиться при помощи химических средств. С края посадочной площадки отчетливо донеслось пшиканье «трубки радости».
– А киноиды? – удивился Каплан.
– Киноиды – не самые опасные морфы, – шепнула Лара. – Поэтому пираты именно их и используют для абордажа – чтобы ненароком не покалечить товар. Эти не очень крупные, нас в батальоне учили рвать таких голыми руками.
– Нас тоже, – с сомнением проговорил Понтекорво, оценивающе поглядывая на охраняющих их тварей. Защитную броню с киноидов пираты легкомысленно сняли еще на Вредном Тони, поэтому авантюра действительно могла удаться.
– Пока охранники добегут до челнока, мы уже будем внутри, – азартно зашептал мастер-сержант. – И по газам!
Командир группы на несколько секунд задумался, а потом коротко произнес:
– Дело. Мой левый, Блэк справа, Купер – сзади. Тихонов четвертый. Работаем!
– Слушаюсь, – улыбнулся Купер.
И тут же, без подготовки, с места нанес сокрушительный удар ногой назад, точно в нос развалившемуся позади него киноиду. Носовая кость зверя треснула и ушла глубоко в череп, разорвав мозг. Не издав ни звука, морф повалился на спину и забился в агонии. Двое других с двух сторон кинулись на Купера, но одного Лара поймала прямо в прыжке, всадив два пальца в глаз. Раненая тварь взвизгнула и отшатнулась, встав на дыбы. Тихонов не задумываясь коротко рубанул ее по открывшемуся горлу ребром ладони, разбив гортань. Морф опрокинулся на землю и задергался в конвульсиях – биомеханик Управления Имперской Безопасности прекрасно знал уязвимые точки штатной биотехники.
Майор Блэк тем временем бросился на спину второй твари, кинувшейся на Фреда, поймал ее шею в железный локтевой захват и до предела напряг мышцы. Раздался отвратительный хруст, и киноид под ним обмяк, сразу потеряв интерес к продолжению схватки и дальнейшему существованию. Что касается полковника Понтекорво, то Купер так и не сумел понять, что именно тот сделал со своим биоморфом, слишком молниеносным было движение разведчика. Тем не менее четвертая мохнатая туша присоединилась к своим коллегам, безвольно распростершимся на посадочной площадке.
Все произошло так быстро, что пираты вскочили на ноги, когда разведчики уже карабкались в люк челнока. Кто-то выстрелил из бластера, но попал в бок гигантскому жуку, заставив его откачнуться на членистых ногах.
– Люк закрыл! – рявкнул Блэк на Санти Меркатора, дремавшего за пультом в ожидании, когда ему освободят ангар, чтобы загнать челнок. – Пасть порву!
Вид у негра был столь свирепый, что тщедушный мутант счел за лучшее не пытаться проверять серьезность его намерений. Он прикрыл глаза, наморщился, и челнок послушно сложил раскрытые брюшные пластины.
– В воздух! Живо! – прорычал Блэк. – И не вздумай валять дурака, если не хочешь увидеть, какого цвета у тебя внутренности!
Август Бабакиери в сопровождении Манго Вервактора как раз входил в ворота усадьбы, когда с посадочной площадки донесся вой плазменных двигателей челнока.
– Какого халабаса!.. – воскликнул капитан, с трудом обернувшись.
Гигантский жук развернулся на суставчатых ногах и, с ревом извергая плазму, начал разбег по площадке.
– Тревога! – закричал Вервактор, прижав пальцем серьгу коммуникатора. – Истребители в небо! Вышкам огонь!
Троих абордажников, ринувшихся к челноку, смело разогнанной плазмой из двигателя, остальные благоразумно кинулись врассыпную. Кто-то еще раз выстрелил вслед жуку из бластера, но на псевдохитиновой броне биоморфа не осталось даже следа – она была рассчитана выдерживать огромную температуру при входе в плотные слои атмосферы.
Получив команду от Вервактора, дежурившие в ангарах пилоты бросили резаться в «Убей легионера» и метнулись к своим боевым мантам. Челнок между тем продолжал набирать обороты. Когда он достиг взлетной скорости, спинные пластины раздвинулись, выпустив легкие разгонные крылья. Однако в этот момент заработали огневые вышки.
Огонь велся очень плотный, плазма взрывалась за кормой челнока, вспучивая покрытие посадочной площадки. Поскольку огненные трассы ложились позади жука, он успел подняться в воздух метров на десять и выйти за пределы стартовой полосы. Тем временем стрелки выбрали верное упреждение, и несколько плазменных струй опалили челноку борт. Броня выдержала, но легкие разгонные крылья срезало, словно ножом, и они, стремительно вращаясь, будто кленовые семена, устремились к земле. Челнок клюнул носом, резко провалился в воздухе и рухнул на грунт метрах в ста от посадочной площадки, пропахав брюхом широкую борозду и с корнями выворотив несколько попавшихся на пути деревьев.