Чтение онлайн

– Постарайся, чтобы подольше не подходила! – сухо ответил Понтекорво. – Командир думать будет.

– Думай быстрее, шеф. Неуютно мне тут.

На шести выходящих с площади улицах были устроены импровизированные пропускные пункты. Народ сочился через них довольно бодро, видимо, проверяли поверхностно, без полной генограммы.

На площади появились верховые патрульные. Они не спеша разрезали людскую массу, сдерживая двуногих верховых морфов-эдибамусов. Лиц патрульных было не разглядеть за дымчатыми забралами шлемов, но головами они вертели весьма активно, словно кого-то высматривая.

Довольно скоро стало ясно, кого. Сначала патрульный на двуногом ящере подъехал к какому-то чернокожему арагонцу, перебросился с ним парой слов, после чего повел его без очереди к пропускному пункту. Затем патрульные выхватили из толпы сразу двоих негров и тоже направили прямиком на выход.

– Они в первую очередь проверяют черных, – сообщил майор. – Явно ищут нас…

Вскоре патрульный заметил и Блэка. Подъехав к нему, холодно предложил:

– Двигай на контроль, вольный брат.

– С чего это такая любезность? – поинтересовался лысый майор.

– Один из диверсантов, устроивших теракт в небоскребе, черный, – пояснил патрульный. – Сейчас проверим тебя, и можешь сразу валить на все четыре стороны, кизлода.

– Надо же, – вяло усмехнулся Блэк. – Вот уж не думал, что цвет шкуры когда-нибудь сослужит мне добрую службу. Но я всегда считал, что у черных братьев должно быть преимущество…

Патрульный, не слушая его, развернул эдибамуса, и майору ничего не оставалось, как протискиваться следом за ним.

– Блэка взяли! – придушенно шепнул Каплан.

– Слышу, слышу… – пробормотал Понтекорво. – А остальные застряли наверху…

Патрульный сержант на пропускном пункте глянул на монитор, на котором высветился результат генной пробы Блэка, перевел взгляд на разведчика, который радостно помахал ему рукой, потом снова на монитор.

– Этот, – негромко произнес он.

Двое полицейских без лишних церемоний завернули майору руки за спину и накинули ему на запястья морфа-серпентоида, который тут же свился восьмеркой, намертво сковав арестованного. Если бы Блэку взбрело в голову сбежать, эта змейка запросто сломала бы ему лучезапястные суставы – либо при малейшей попытке ее снять, либо не получив через заданное время кодовый сигнал от офицера, либо, напротив, получив сигнал, но совсем другой – приказ действовать. Впрочем, бежать все равно было некуда. Даже если вычесть снайперов, вокруг крутилось достаточно патрульных, вооруженных зубометами и высоковольтными стрекалами.

Патрульный сержант оглядел Блэка с головы до ног и спросил:

– Остальные где?

– Это ты о ком? – любезно поинтересовался Блэк.

– Тебе доступно пояснят, – пообещал сержант и повернулся к рядовым: – Давайте этого в мокрицу, сейчас его заберут.

Двое патрульных затолкали майора в брюхо ближайшего транспортного морфа и залезли следом. Убить их обоих за пару секунд, даже со скованными руками, чернокожему здоровяку не составило бы труда. Он так и поступил бы, если бы видел малейшую лазейку для побега. Но пока ее не было, раскрывать свои возможности не стоило, иначе патрульные, наученные горьким опытом, усилят охрану.

Из теории и личной практики Блэк знал следующее: если противник не прикончил тебя сразу, а почему-то медлит, значит, скорее всего ты нужен ему живым. И второе: терпеливое ожидание удачного стечения обстоятельств увеличивает шансы на освобождение, а поспешность и необдуманность в действиях значительно их снижают. Пустое геройство – для сопляков. Настоящий разведчик в первую очередь должен думать об успешном выполнении миссии. Каким образом он этого добьется, никого не волнует. Цена поражения сейчас слишком высока, чтобы майор Блэк мог иметь право на ошибку.

Патрульные усадили его на пол в центре отсека, а сами устроились на скамьях для десанта вдоль переборок. Майор уперся скованными руками в пол. Серпентоид крепко сжимал его запястья, но такой степени свободы майору вполне хватало. Он чуть ковырнул кончиком ногтя большого пальца под ногтем среднего, активировав крохотное существо, притаившееся там. Это был маркирующий клещ, способный выделять устойчивые молекулярные феромоны. Теперь куда бы ни повезли Блэка, за ним останется феромоновый след, по которому можно будет проследить его путь. Так велела поступать в случае задержания должностная инструкция. Майор прилежно исполнил предписание, хотя, честно говоря, сомневался в его эффективности. Ситуация сложилась критическая, и пока некому было идти по следу. В подобных случаях разведчик обязан считать себя самостоятельной боевой единицей и действовать так, словно остальные члены группы навсегда выбыли из игры.

Вздохнув, майор устроился поудобнее на жестком полу, дожидаясь, пока его заберут.

В вестибюле термитника постепенно становилось свободнее. Толпа еще гудела и ревела возле выходов, но в нее понемногу перестали вливаться людские реки с верхних этажей, и у стен стало заметно легче дышать.

Понтекорво вполголоса отдал Каплану последние распоряжения и, убедившись, что тот все понял правильно, ухватил его за плечо и нырнул в самую гущу толпы, изо всех сил работая локтями. Людской поток тут же подхватил их обоих и потянул к дверям. Ближе к выходу неподвижных тел под ногами становилось все больше и больше, под каблуками похрустывали сломанные ребра, трупы под подошвами неприятно скользили и пружинили. Улучив удобный момент, полковник поскользнулся на ровном месте и рухнул на колени. Доктор попытался его поднять, но его самого сбила подпирающая толпа. Через мгновение оба разведчика затерялись в мешанине тел на полу.

Разведчики сгруппировались, как на тренировках по рукопашному бою, прикрыв жизненно важные органы, однако пинки рвущихся к выходу людей все равно были весьма ощутимыми. Понтекорво сосредоточился и взял боль под контроль: он мысленно сконцентрировал ее внутри своего тела, а затем с усилием, преодолевая нешуточное сопротивление, скомкал в ладони и рывком вытащил наружу, словно морковь из грядки. Удары ног он ощущать не перестал, но теперь это была не боль, а просто несильные толчки в спину и плечи.

Секунды текли, удары по корпусу становились все реже и реже. Понтекорво выбрал для падения самый подходящий момент: чуть позже – и едва ли можно было бы поверить, что последние женщины и дети, покидая здание, сумели затоптать насмерть двух взрослых мужиков, чуть раньше – и мнимая смерть под ногами осатаневшей от ужаса толпы могла бы превратиться в настоящую.

Наконец все стихло. Движение и шум в вестибюле прекратились, кругом лежали трупы, поодаль стонал раненый. Понтекорво медленно вышел из медитации, глядя неподвижным взглядом через сеточку ресниц. Сразу навалилась боль – такая, что он с огромным трудом сдержал стон, стиснув зубы. Болело все – отдавленные руки и ноги, спина, ребра, затылок… Рядом лежал Каплан, неподвижный и бледный, как настоящий покойник. Его лицо покрывали синяки и кровавые ссадины. Понтекорво успел даже за него испугаться, но доктор опасливо приоткрыл глаза, незаметно стрельнул ими туда-сюда, а потом снова талантливо превратился в окровавленный труп.

Дым продолжал сгущаться, забирался в нос, заставлял глаза слезиться. Приходилось прилагать чудовищные усилия, чтобы не кашлянуть. Некоторое время все было тихо, а потом снаружи донеслись резкие голоса, отдающие короткие команды, и нетерпеливое звериное рычание.

Полминуты назад на постепенно очищающуюся от людей площадь опустились три транспортных дактиля контрразведки, из которых начали выпрыгивать штурмовики в черном. С ними были собакообразные морфы в броне, почти такие же, как абордажные киноиды вольного брата Бабакиери, только раза в полтора крупнее. За зверокомбатантами шагали четверо укротителей с уродливо раздутыми затылками. По команде старшего новоприбывшие бросились в вестибюль здания к лифтам и лестницам – прямо по свежим трупам. Один из штурмовиков всем весом наступил на спину полковнику Понтекорво, но тот не издал ни звука.