Чтение онлайн

• Поскольку потребители осознали, что «негаватты» — сэкономленное электричество — дешевле мегаватт, они, естественно, предпочли бы покупать меньше электричества и использовать его более эффективно.

• Единственный вопрос состоит в том, кто продаст им эффективность.

• Здоровая стратегия ведения бизнеса заключается в том, чтобы продать потребителям то, что они хотят, прежде, чем это сделает кто-либо другой.

• У электроэнергетических компаний есть только один выбор: либо участвовать в «негаваттной» революции, либо сойти с дороги.

• Комитеты могли бы помочь коммунальным предприятиям разработать методы сравнения всех вариантов выполнения задачи, поставленной потребителем, определить самый дешевый из них и продать его потребителю.

Из последней идеи родился процесс планирования по принципу наименьших затрат, суть которого в том, что энергетические компании могут сравнить все варианты предоставления данной услуги конечному потребителю, выбрать самый дешевый из них и купить его или помочь сделать это потребителю. Понятие «самый дешевый» может отражать полные социальные издержки или ограничиваться узко определенными частными внутренними издержками. В любом случае основной принцип: сначала лучшие покупки.

На протяжении ряда лет большинство комитетов в США и многие подобные органы в других странах усвоили этот подход. К 1992 г. федеральный закон требовал от каждого американского штата «комплексного планирования ресурсов» (официальное название в сущности той же самой концепции). Лишь в редких случаях энергетические компании обходились сопоставлением различных видов новых электростанций вместо того, чтобы анализировать широкий спектр путей производства и лучшего распределения электричества, а также вытеснения его более дешевыми вариантами.

Вопросы, вытекающие из принципа наименьших затрат — «В чем состоит работа?» и «Каков наилучший инструмент для работы?» — стали распространяться за пределы электроэнергетики, в первую очередь на природный газ (розничная продажа которого регулируется теми же комитетами), воду (часто тоже под контролем комитетов), а затем и на другие сферы, такие, как транспорт. Принятый в 1991 г. закон об эффективности всех видов наземного транспорта требовал, чтобы при планировании новых автострад учитывался широкий круг альтернативных возможностей перевозок, в том числе и сокращение спроса. Аналогичные требования содержали поправки к закону о контроле над загрязнением воздуха и воды.

Однако простой анализ более дешевых вариантов использования ресурсов — это только один из трех основных компонентов, необходимых для предоставления большего количества и более высокого качества услуг с меньшими затратами денег и усилий. Остальные два компонента более хитроумные. Они включают в себя, во-первых, реформирование технических условий для коммунальных предприятий и, во-вторых, разработку рыночно-ориентированных путей, благодаря которым выбор экономичных решений может превратиться из упражнений на бумаге в реальные покупки и размещение заказов. Далее мы рассмотрим эти два подхода.

Стандартный подход установления цен на электричество американскими комитетами — практика, принятая почти во всем мире, — начинается с определения, на основе различных рыночных и политических оценок, справедливого дохода на вложенный капитал инвесторов, а также и того, какой доход привлек бы такой капитал с учетом требований предприятия. Умножение этого запланированного «коэффициента окупаемости капиталовложений» на «базу для исчисления тарифа» использованного и полезного капитала (с учетом его амортизации) дает величину выручки, необходимую компании, скажем, на следующий год в качестве дохода и для возврата вложенного капитала. К этому следует добавить обоснованные операционные расходы. Общая «потребность в доходе» распределяется затем между различными классами потребителей (индивидуальными пользователями, крупными промышленными предприятиями и т. д.) таким образом, чтобы справедливо отразить долю каждого в общих затратах на эксплуатацию системы.

Но здесь возникло осложнение, скрытый смысл которого не был по-настоящему понят до середины 80-х годов. Чтобы установить реальные тарифы (сколько потребитель в каждой группе должен платить за киловатт-час), комитеты должны предположить, сколько киловатт-часов каждый класс потребителей купит в следующем году. Если при установленной таким образом цене компания продаст больше киловатт-часов, чем планировалось, ее прибыль возрастает, и наоборот, если она продаст меньше киловатт-часов, ее доходы снизятся. Это, в свою очередь, создает стимул для «игры» с прогнозом: компания может попытаться занизить ожидаемый объем продаж, тогда как потребители, принимающие участие в заседаниях комитетов, попытаются завысить его. Все это вызвало долгие и неконструктивные дебаты между высокооплачиваемыми экспертами и юристами, работающими в комитетах. Кроме того, прибыль компании теперь зависела от факторов, которые она не могла контролировать, например, от погоды и деловой конъюнктуры. Нет смысла проводить государственную политику таким образом, чтобы прибыль компании зависела от вещей, которые она не может контролировать.

Еще одно осложнение возникло из практики, широко распространенной в 80-е годы, которая связана с поправками в законодательстве, касающимися корректировки цен на топливо. Они автоматически переводили изменение (как правило, увеличение, в результате последствий нефтяных кризисов 1973 и 1979 гг.) цены на нефть в изменение тарифов на электричество, чтобы не проводить новые заседания комитетов каждый раз, когда менялись мировые цены на нефть и другие виды топлива. Все это обостряло проблемы традиционного ценообразования.

Начиная примерно с 1980 г. в Калифорнии, а затем и в других штатах прибыль энергетических компаний была «развязана» с объемом проданной электроэнергии. Комитеты изменили правила таким образом, что компании стало невыгодно продавать больше энергии, чем планировалось (излишки прибыли не попадали в компанию, а просто заносились на баланс). И, наоборот, она не несла убытков, продавая электричества меньше, чем ожидалось (в данном случае деньги возвращались ей с балансового счета для восполнения понесенных экономических потерь) 21 . Это устраняло стимул для «игры» с прогнозом, а также зависимость прибыли от погоды и других неконтролируемых факторов. Компаниям новые правила понравились, поскольку они позволяли снизить финансовый риск и предоставляли возможность осуществить более четкое планирование. В отдельные годы тарифы могли значительно колебаться, но со временем их суммарное изменение оказывалось практически нулевым. Например, в Калифорнии за 10 лет оно составило лишь 0,25 %.

Затем возникла еще одна проблема: по целому ряду причин, связанных с учетом (некоторые из них были едва уловимыми), энергетические компании перестали получать столько прибыли от сбережений электричества, сколько могли бы получить от увеличения объема его продаж 22 *. Это привело к тому, что компании стали строить больше электростанций. Поэтому комитеты провели второй этап базовой реформы, предоставив компании право получать в качестве дополнительной прибыли часть того, что она сберегла своим заказчикам. Распределение сбережений дало обеим сторонам стимул для экономии.

Компании, не поощряемые за то, что продают больше электричества, не наказываемые за то, что продают его меньше, и хорошо поощряемые за то, что снижают счета потребителей за электричество, предприняли неожиданный для многих шаг: они начали активно вкладывать средства в эффективность использования электричества конечными потребителями с целью дальнейшего снижения их счетов за электроэнергию. При этом экономия электричества обходилась дешевле, чем его производство. «Негаваттная» революция набирала обороты, и в конце 1989 г. Национальная ассоциация контролеров коммунальных предприятий пришла к единодушному мнению, согласно которому самая лучшая покупка для потребителя должна быть самым прибыльным капиталовложением для энергетической компании. Такое регулирование, вступившее в соревнование с рыночными принципами через стимулирование экономически эффективного поведения, стало, по крайней мере в принципе, общепринятой нормой.