Чтение онлайн

И я принимаю душ, одеваюсь и снова выхожу на солнце, окунаясь в его световые сумерки. Направление – к Passeggiata, направление – к пляжу.

Направление – площадка великого отклонения.

Я принял решение, которое, скорее всего, станет судьбоносным: отнести машинку на пляж. И стопку бумаги тоже. На самом деле я повез туда чемодан на колесиках, в который все уложил. Итак, устройство из дома, работавшее в ночной комнате, оказалось на пляже и обосновалось передо мной, лежащим в шезлонге точно так же, как я лежу в кровати. Я переместил нас, машинку и себя, с одного края мира на другой, с одной границы моей распавшейся личности к другой.

Какие неизвестные явления, подключение друг к другу каких машин, я спровоцирую?

Я не знал ответа как на эти вопросы, так и ни на какие другие, но очень надеялся на то, что изменение движения основной оси будет иметь значительные последствия.

Какие – я, естественно, совершенно себе не представлял. Сидя на песке пляжа, как на полу комнаты, прислонившись спиной к шезлонгу, я созерцаю тройственную конструкцию, вырисовывавшуюся на лазури неба и на зеленом изумруде моря. Солнце, астральный Сизиф, чье световое тепло начинает раскалять кремнезем, идет на штурм своей ежедневной горы.

Широко открытый чемодан. Пишущая машинка. Стопка бумаги. Они составляют единый организм, они – органы одного тела, они вместе – тело во всем его единстве, во всей его законченности.

Это тело – образ того, чем я являюсь, я это хорошо понимаю. Подвижное вместилище. Система вписывания. Знаки, язык, история.

Я, испытывая нечто вроде священного ужаса, беру в руки первый девственный листок и заправляю его под валик машинки. Мне кажется, что я ослушался таинственного, неизвестного, безмолвного Приказа, нарушил табу, преступил главный Закон.

Одновременно с этим я не могу не подчиниться овладевшему мной порыву. Происходящее похоже на химическую реакцию или явление физической природы. Ничто не остановит эксперимент, говорю я себе, а мои пальцы тем временем ограничиваются прикосновениями к круглым клавишам, оценивают впечатление от контакта с ними, их форму, их тепло.

Ничто не остановит эксперимент. Ни те, кто его проводит. Ни тот или та, кто его придумал. Ничто не остановит эксперимент, то есть меня. Вы сами этого хотели.

Мои пальцы касаются клавиш, девственный лист бумаги согнут. Его поддерживает металлический клапан, сияющий на солнце. Песок так же ослепителен, как белая бумага, синева неба словно соперничает с цветом букв, которые скоро будут напечатаны, зеленое золото моря сочетается с поблекшей окраской машинки. Все упорядочено, составные части мира подсоединились друг к другу, остается добавить лишь последнюю деталь, основную деталь, процессор.

Остается добавить меня.

Что-то произойдет, я это знаю. Я соединяю расщепляющиеся компоненты настоящей цепной реакции, от которой может взорваться весь мир, но я все равно продолжу.

Этот мир, воссоединившийся с машиной, то есть со мной-другим, и является разгадкой моей утраченной личности. Я очень хорошо знаю, что делаю. Я очень хорошо знаю, что когда я открою модальность повествования, секретный механизм письма, то смогу снова найти себя. Поскольку я найду себя там, это я тоже знаю.

Вы, кем бы вы ни были, уже не сможете остановить эксперимент. Что-то произойдет. Случится какое-то событие.

Мои пальцы продолжают касаться круглых клавиш с латунными ободками, я не свожу больше глаз с них и с их механизированного алфавита. Мир обретает смысл, процессор готовится активизировать устройство.

Да, нечто произойдет.

И нечто происходит.

Я – полный идиот.

Как я мог хотя бы на секунду забыть совершенно неопределимую натуру явлений, касающихся меня в первую очередь?

Это тень.

Нет, сначала это пляж. Все купальни пляжа. Шезлонги, бары, бассейны, вычурные постройки.

И как и вчера, тени, рассыпавшиеся под атомным солнцем. Люди – такие же, как я. Ну почти такие же. Силуэты на молу. Бледные тени, виднеющиеся то тут, то там, продолжения шезлонгов, протезы кремнезема, пена среди волн, облака, упавшие с неба.

И эта тень. Белая тень.

Она смотрит на меня. Я смотрю на нее. Мы находимся далеко друг от друга. Нас разделяет больше десятка купален.

Мы находимся далеко друг от друга, но я поднялся на ноги. Сговор. Странные отношения. Точка пересечения.

Эта белая тень среди других белых теней, сливающихся с песком, мне словно знакома. Она словно мне знакома до такой степени, что я знаю, что это – я.

Событие действительно произошло. Я снова обрету себя. Теперь я стою на том же пляже, что и я, каждое из моих «я» стоит на почти противоположных его концах. Мне не понадобилось ничего писать. Мир совершенно унифицировался, я его процессор, я иду к своей белой тени на пляже, я, вероятно, меняю условия эксперимента.

Так и есть, событие произошло. Это событие – я сам.

Я не знаю, откуда у меня как эти, так и остальные сведения, но положение и скорость элементарной частицы нельзя вычислить точно.

Я не знаю, что происходит в действительности, но все кажется отличной иллюстрацией к явлению.

Пока я иду по песку пляжа в направлении тени, ее очертания, ее присутствие, ее движения становятся более четкими. Она, кажется, все время меняет свое положение, порой даже находится одновременно в нескольких местах. Когда я подхожу еще ближе, ее силуэт, признаки ее присутствия, природа и направление ее движений делаются, в свою очередь, неясными. Чем больше я приближаюсь к своей тени, тем меньше могу ее «вычислить». Все больше лишаясь возможности ее воспринимать, я все больше лишаюсь возможности подойти к ней.

Бледный отблеск на песке. Тень скользнула в сторону Passeggiata, последовав по аллее. Совершаемые ею движения состоят из последовательных появлений/исчезновений, в совершенно цифровом ритме: on/off, on/off [43] .

Я пытаюсь следовать за ней, ориентируясь на большой отель «Royal». Я иду за ней, но никак не могу подойти к ней совсем близко. Даже когда расстояние между нами сокращается, мы находимся все так же далеко друг от друга. Тень продолжает появляться/исчезать в своем цифровом режиме, иногда разделяясь на несколько силуэтов, которые расходятся в разные стороны.

Разве можно в таких условиях кого-нибудь преследовать? Даже собственную тень? Даже себя самого?

Мне показалось, что все это длилось целые часы. Да и длилось ли это определенное, точнее, поддающееся определению время?

Я не сумею это объяснить. Время и пространство тесно переплелись. Белая тень, одновременно единая и множественная, одновременно мое другое «я» и мое «я-другое», все постоянно путала. Топография: я на Passaggiata, на стороне роскошных гостиниц, потом на стороне купален. Я на пляже, иду между шезлонгами, выравнивая их полосатую полихромию, пересекаю аллеи, ведущие к купальням, следую мимо бассейнов, баров, возвращаюсь на Passaggiata, потом кадры прокручиваются снова, но уже совсем не в этом порядке, затем они повторяются опять, совершенно по-другому, и опять и снова. Хронология: солнце садится, но мне кажется, будто еще полдень, когда оно касается горизонта. Свет его сияет ярче, чем в разгар утра, полная луна заливает Вселенную своими серебристыми лучами, потом, когда разгорается небесный пожар, все становится единой пламенеющей молнией, баллистическим, пылающим, словно сигнальная ракета, углем, а ночь, с ее миллионами звезд, уже упала на нас.