Чтение онлайн

— Твоя мама нравится мне всё больше и больше. Она хорошая наставница.

— О да! Не то слово! Только времени у неё на меня мало… Ясень пожирает все её помыслы… Давай, садись, поехали дальше.

— Куда теперь?

— Как куда?! Разумеется, танцевать!

И мы поехали. Ярослава опять расположилась у меня на коленях. Когда же аппарат взлетел, она гибко провернулась в объятьях. Сильные ноги обняли мои бёдра. Милая головка легла на грудь, а гибкие пальчики взъерошили ёжик чёрных волос. Намеренно провоцируя, девчонка ещё и потёрлась животом о низ моего живота. Сдавленный рык сам нашёл выход. Что есть мочи я притиснул её к себе. Сдавил ягодицы, пропуская вторую руку по лопаткам.

— Я тебе всё о себе рассказала. Теперь твоя очередь. Что заставляет мужчину, постель которого греет сразу девять женщин, мило ухаживать за непутёвой девчушкой? Пусть и принцессой? — промурчала эта кошка.

От грудного обволакивающего голоса, и ветра слов, легко касающегося шеи, душу ожёг острый укол нежности. Настоятельно требовалось сделать хоть что-то — лишь бы унять эту предательскую дрожь в каждой мышце. Тогда я, не в силах больше сдерживаться, зарылся в роскошное золото волос принцессы. Дальше — больше. Нащупав губами изящное ушко, я мягко ущипнул его поцелуем. Теперь пришёл черёд подруги ощущать себя листом на ветру. Дрожь её возбуждения стеганула, словно плеть. Стало очевидно, что ещё чуть-чуть, и девчонка накинется на меня, наплевав на прошлое своё обещание. То самое, про моё право вести. Поэтому я не нашёл ничего лучше, чем отвлечь разговором — её и себя.

— Я устал. Истосковался по простым отношениям. Валькирии, они… Их игра мимолётна. Всё нацелено на удовольствие — и чем больше его в единицу времени, тем лучше. Мы слишком опасно живём, отсюда вся жизнь собрана в одно мгновение. Жить так, будто это последний день; будто уже завтра бурление жизни сменит тяжесть забвения… Да и вообще. В Республике всё куда проще и прозаичней в деле ухаживаний. Сначала секс — и только затем понимание, подходят ли двое друг другу. Если нет — ничего страшного, удовольствие они уже получили. А ещё… у женщин нет столь полного вручения себя в руки мужчины. Даже ты, принцесса, хочешь ощутить себя защищённой. Рядовая республиканка не нуждается в этом. Она сама кого хочешь защитит. Только с течением времени приходит понимание, что она всё же женщина, и тоже уязвима. Что её роль — рожать и воспитывать детей, а кто-то рядом должен в этот момент дарить поддержку и защиту… Поэтому ты нужна мне, маленькая принцесса. Я ощущаю, что всё сильнее теряю себя в этом сексуальном угаре. Потому и цепляюсь за тебя, как за ту соломинку… С волосами цвета спелой пшеницы…

Ярослава довольно замурчала и вновь потёрлась о меня своим телом. Ей нравилось ощущать себя в коконе сильных рук. Нравились стальные объятия. Нравилось моё возбуждение, которое рождалось от её близости… ощущалось благодаря ей. Она осознавала себя женщиной, держащей в плену мужчину — но не таком прямолинейном и однозначном, как у республиканок, а куда более тонком. Сродни мягкой паутине. И эта юная паучиха опутывала меня всё сильней. Знала это, и радовалась этому. Всё же Яра весьма опытная женщина — видно, что через многое успела пройти, многое перепробовать. Научилась пользоваться своей властью над естеством мужчины. При всём при этом она не была ханжой. И не была балованной девчонкой. Она умела ценить, что имеет. Так и сказала, с минуту меня помучив.

— Леон. Ты можешь быть во мне уверен. Я не подведу. Не обману. Я много обжигалась. И другим делала больно. Не хочу больше этих игр! Просто хочу ощущать себя защищённой рядом с тобой. И нужной.

— А не боишься? Я ведь не простой мужчина. У меня своя Экспансия.

— Не знаю. Не хочу сейчас об этом думать. Будь я простой девчонкой… да даже какой-нибудь графиней или княгиней… всё было бы куда проще. А так… Не знаю. Мама не поймёт, если я всё брошу. Да и Ясень… как он без меня?..

— Ты права. Давай пока не будем думать ни о чём таком. Время ещё есть. В чём-то настрой валькирий правильный — жить здесь и сейчас. Ведь завтра уже может не оказаться самой возможности… жить.

На этот раз лететь пришлось куда дольше, чем до Канцелярии. Ну, оно и понятно… Всю дорогу Ярослава жалась ко мне. Мы даже не целовались — только сидели, крепко обнявшись, и оба ощущали какую-то неестественную лёгкость. Будто некая тяжесть, всё время довлеющая над нами, вдруг исчезла, и мы совершенно неожиданно сделались свободны от неё. Конечно, кошки в коммуникаторе ёрничали и шутили, но это не могло испортить настроя. Я ничего не имел против их общества. Напротив, с ними хорошо. И интересно. Просто… вырвавшись из республиканской западни, я совершенно неожиданно обрёл свободу. Свободу отношений и поступков. До меня с запозданием стало доходить, что, находясь внутри, даже не помышлял ни о чём подобном. Считал переливчатое золото прутьев столпами самого мироздания. При этом я ни на секунду не забывал, что отвечаю здесь не только за Яру, но и за своих боевых сестёр. Благо, сейчас они находились в самом защищённом на Ясени месте. Надеюсь, хотя бы их Королевская Стража не проворонит, если что…

— Яра, только далеко не улетай — мне нужно за сёстрами приглядывать.

— Вот как? А что с ними сделается? — сделала большие глаза девчонка.

— Мало ли… Они тут почти без оружия. Даже генераторы полей взять не удосужились.

«Вообще-то у меня есть свой генератор поля — это ты, кот!» — выдала Эйди, на что остальные дружно зафыркали.

«Тут, понимаешь ли, проблема несколько шире. Обычный генератор, даже если бы и был, заменить его никак не сможет. Он немного под другое заточен… Вроде бы взрослый мальчик, должен бы догадаться», — с грустинкой в голосе поддержала сестру Сайна.

Выходит, кошки, в отличие от меня, не особо-то дёргаются!

«Леон, не дёргайся, — будто прочла мои мысли Милена. — Мы у Королевы. Вино пьём и разговоры разговариваем».

Значит, пока я развлекаю дочь, сёстры развлекают мать. Интересный тандем у нас получается…

— С мамой они не пропадут. Не переживай. Это меня выкрали, когда я по глупости на вечеринку к подруге рванула…

А вскоре катер опустился на небольшую стоянку, перед которой раскинулся… древний трактир. Да-да, именно так это заведение выглядело со стороны! Даже вывеска имелась, с невнятным, накарябанным едва ли не ножом рисунком, изображающим нечто среднее между лошадью и кабаном — такие часто показывают в фильмах «под старину». Да и прочая атмосфера намекала на исторические аллюзии: грубовато сбитые беседки, море травы, деревца, густой кустарник подлеска. Возникало стойкое ощущение, что находишься не в центре столичного мегаполиса, а где-нибудь на перекрёстке средневекового тракта. Впрочем, антураж несколько портила доносящаяся из окон и дверей музыка. Хотя почему сразу портила? Чем дальше движется человечество в своём развитии, тем ближе его музыка к первобытной. Ко всем этим дребезжащим, верещащим, скулящим средневековым инструментам. Вся разница лишь в обилии звуков, но никак не в их качестве…

Яра, едва мы покинули аппарат, снова вцепилась мне в руку. Такое постоянство желаний и чувств принцессы будоражило, рождая тепло где-то в области сердца. Когда мы уже заходили внутрь, я не удержался, приобнял подругу за талию — но вместо возмущения получил крепкое рукопожатие и лёгкий поцелуй в щёку. Очень милая девочка, ничего не скажешь… Так мы и зашли в зал, куда больше увлечённые друг другом, чем окружающим. Лишь когда присели за стойку, я смог оценить внутреннее убранство самого заведения. Что ж, средневековый антураж остался снаружи, здесь всё выглядело не в пример современней. Хотя местных можно было понять: одно дело изображать идиллию древности, и совсем другое — тот срач, который реально творился в подобных заведениях. Современники не поймут. Особенно современники из дворянского сословия.

— Ну что, Леон, за что пить будем? — вопрошала подразмякшая дворянка, баюкая в руках бокал.

— На моей малой родине первый тост пьётся за дам, — пожал плечами, откровенно любуясь роскошной спутницей. Именно от этого взгляда и недавних обнимашек Яра и расслабилась. Почувствовала, что дичь ведёт себя правильно, что она уже в достаточной мере обложена.

— О-о! А вы точно не колония Республики?

—?

— Ну, пьёте за дам. За своих властителей.

— Нет, Яра, — рассмеялся я, но сразу уловил ироничный настрой негодной девчонки. — Но про властителей ты недалека от истины. За властителей наших сердец!

Ну а дальше понеслось! Тост шёл за тостом, причём девчонка вовсю демонстрировала остроту своего язычка, не собиралась сдаваться в этой битве красноречия. И хотя выпила принцесса совсем немного, её очень быстро понесло во все тяжкие. Цепко ухватив меня за руку, девочка повлекла нас на танцпол.

Наверное, этот танцевальный зал оказался самым необычным на моей памяти. Большое помещение пронзали световые лучи призрачных расцветок. Звучала заводная музыка — довольно громкая, и эта её громкость с лихвой компенсировала чуждость мелодии. А на полу, образуя примерно равные квадраты независимых площадок, стояли диваны и кресла разномастных размеров и форм. Странно, как танцующие умудрялись не спотыкаться о них… Видимо, сказывалась привычка, а также акцент не на выпивку, а на активность телодвижений.