Чтение онлайн

Но как она ни пыталась, большинство из того, о чём он думал, оставалось загадкой. Тем не менее, она была уверена, что со временем сможет найти смысл во всём этом…

Поезд подземки въезжал на очередную станцию. Она слыхала истории о крупных мужчинах, чьей работой было запихивать народ в вагоны японской подземки, уминая их как можно плотнее — но никого похожего не было видно. Возможно, эти истории — миф; возможно — архетип: неверное представление о других.

В японском мозгу возникла мысль — снова откровенно сексуального характера. Хизер от неожиданности вздрогнула, но почти тут же эта мысль была подавлена. Снова культурная специфика? Хизер часто во время долгих поездок занимала разум пустыми фантазиями — чаще, правда, романтическими, а не порнографическими. Но этот парень отгонял случайные мысли и возвращал свой разум под жёсткий контроль.

Культурная специфика. В Ветхом Завете говорится, что отцы должны спать со своими дочерьми.

Она содрогнулась и…

Нет, это вагон поземки снова пришёл в движение. Идэко терпеть не мог поездки в метро — вероятно это тоже архетип, столп современного коллективного бессознательного, Клеопатра, высеченная в граните.

Это копание в чужом разуме опьяняло. В нём присутствовали сексуальные коннотации даже в отсутствие мыслей о сексе — вуайеризм пропитывал его насквозь.

Это захватывало и волновало.

Но она знала, что должна прекратить.

Она немедленно почувствовала глубокую печаль. Теперь она знала Идэко лучше, чем кто бы то ни было ещё; она смотрела его глазами и ощущала его мысли.

И теперь, после этого короткого, но полного слияния она, скорее всего, никогда не встретится с ним снова.

Но ей нужно двигаться дальше.

Где-то там есть правда.

Неоспоримая истина.

Правда о прошлом.

Правда о Кайле и их дочерях.

Правда, которую Хизер должна отыскать.

После обеда со Стоуном у Кайла было три свободных часа до его следующего занятия со студентами. Он решил на это время покинуть университет и отправиться на метро вниз по линии Юниверсити-авеню, мимо Юнион-стейшн и потом вверх, до предпоследней станции на первой линии — «Норт-Йорк Центр». Он вышел из метро на бетонную проплешину площади Мэла Ластмана и пошёл в сторону Бикрофт-авеню в квартале от станции.

На восточной стороне Бикрофт-авеню, заполняя пространство между ней и Янг-стрит, располагался Фордовский центр сценического искусства. Кайл помнил первую пьесу, которую поставили здесь: «Плавучий театр». Здесь труппа делала её предварительный прогон перед тем, как отправиться на Бродвей. Это было — сколько? — двадцать пять лет назад. Кайл был на той премьере — он до сих пор с теплотой вспоминал, как Мишель Белл исполнял «Реку старика» — и с тех пор посещал каждую новую постановку, хотя из-за того, что они с Хизер разъехались, он ещё не видел их нынешнего блокбастера — музыкальную версию «Дракулы» Эндрю Ллойда Уэббера.

С западной стороной Бикрофт также было связано множество воспоминаний. Когда он был молод, здесь ещё были незанятые участки, где они играли в футбол с Джимми Коремацу, близнецами Хаскинсами и этим, как его звали? Задира с уродливой головой. Кальвино, вот как его звали. Кайл никогда не был особенно спортивным; в футбол он играл за компанию, но мысли его при этом витали далеко. Однажды, когда он всё-таки поймал мяч и умудрился его не уронить, он побежал, и пробежал, должно быть все восемьдесят метров — нет, восемьдесят ярдов, это всё-таки был 1980 год — через всё поле к воображаемой очковой зоне, периметр которой был отмечен сброшенной футболкой Хаскинса.

Через всё поле к чужой очковой зоне.

Он думал, что не переживёт такого позора.

Участки были как раз нужного размера для игры в футбол, а по их краю рос лес.

С ним были связаны более приятные воспоминания.

Он частенько ходили туда со своей школьной подругой Лизой после кино в «Уиллоу» или ужина в «Крок-Блок».

Теперь эти участки были заасфальтированы и превращены в парковки для Фордовского центра.

Однако за ними, как и во времена ещё до его рождения, располагалось кладбище Йорк, крупнейшее в Торонто.

Некоторые из его одноклассников ходили на кладбище — с северной его стороны была лесополоса шириной метров пятьдесят, чтобы из окон домов по Парк-Хоум-авеню не было видно надгробий. Но Кайл так и не смог себя заставить пойти туда.

Он шёл по кладбищу вдоль извилистой дороги. Территория содержалась в прекрасном состоянии. В отдалении, прямо перед тем местом, где кладбище пересекает Сенлак-роуд, он увидел гигантский бетонный кенотаф, похожий на египетский обелиск, установленный в честь канадцев, погибших в мировых войнах.

Пара чёрных белок, которых в Торонто пруд пруди, перебежала через дорогу перед ним. Однажды он сбил белку машиной. В машине с ним была Мэри; ей тогда было четыре или, может быть, пять.

Это, разумеется, был несчастный случай, но она не разговаривала с ним несколько недель.

В её глазах он был чудовищем.

Тогда, и сейчас.

На многих могилах лежали цветы, но не на могиле Мэри. Ему надо приходить сюда чаще. Когда она умерла, он обещал себе, что будет приходить каждые выходные.

В последний раз он тут был три месяца назад.

Но теперь он не знал куда пойти, как иначе поговорить с ней.

Кайл сошёл с дороги на газон. Мимо проехал мужчина на газонокосилке. Он смотрел в сторону от Кайла — может быть, просто безразличие, а может, не знал, что сказать скорбящему. Для него, без сомнения, это была просто работа; наверняка он никогда не задумывался, почему трава растёт здесь так густо.

Кайл заснул руки в карманы и пошёл к могиле дочери.

Он прошёл мимо четырёх надгробий, прежде чем осознал свою ошибку. Он был не в том ряду; могила Мэри на один ряд дальше. Он почувствовал себя виноватым. Господи, он даже не знает, где похоронена его дочь!

Кайл в своей жизни довольно много ходил по могилам, но сейчас не мог заставить себя перейти к следующему ряду таким образом. Не здесь; не так близко от могилы Мэри.

Он вернулся по тропинке к дороге и по ней перешёл к нужному ряду.

Надгробие Мэри было из полированного красного гранита. Пятнышки слюды горели на солнце.

Он прочитал слова, подумав, что когда-нибудь они станут такими же нечитаемыми, как надписи на могильных камнях на старых церковных кладбищах.