Чтение онлайн

– Ну, кидай, – улыбнулся калека. – Я знаю, ты умеешь. Или мне самому? Могу наклониться над водой, чтобы не мыть потом.

– Зачем все это? – угрюмо буркнул охотник, опуская топор. – Все равно завтра тебя здесь не будет. Оставляй вещи и вали, пока я не передумал. Серый ублюдок давно напрашивался.

– А тебе все это зачем? – Брак убрал нож и с любопытством взглянул на Везима, не делая попыток уйти. – Не бесись, мне правда интересно. Все эти разговоры про лесную свободу, вольницу… А сам сидишь цепным псом на промороженной горже и убиваешь по приказу.

– Уходи, – процедил охотник.

– Не хочу, – хмыкнул калека. – В кабаках ты не сидишь, ничего не покупаешь, на сушу почти не выбираешься. Зачем тебе кри, Везим? Ты ведь копишь. Месяцами и годами откладываешь заработанное в какую-нибудь дыру под приметным деревом, не брезгуя самой поганой работой. Может, тебе это просто нравится? Прикопать в лесу двух пареньков, увидевших слишком много? Везим. Фальдийский лазутчик? Везим. Наверняка ты жалеешь, что не остался в Шаларисе с той семьей. Отец, мать, две маленькие девочки… Раготару точно не помешали бы…

Топор вонзился в деревянную стойку совсем рядом с головой механика. А охотник с красным от бешенства лицом уже тянул из-за пояса тесак.

– Еще одно слово. Одно слово, и в следующий раз я не промахнусь.

– Значит, копишь не для себя, – пожал плечами Брак. – Кто у тебя? Жену ты у…

Он неожиданно для себя замолчал. Везим смотрел исподлобья, до белых костяшек сжимая рукоять ножа.

– Сын, да? Или дочь, – наклонил голову калека. – Так за каким хером ты тут сидишь?

Он толкнул ногой одну из сумок, отправляя ее по палубе к охотнику.

– Тут на несколько фиолок. А там… – Брак указал рукой на распахнутую настежь дверь пристройки, – А там, если хорошо поискать, можно найти еще на десяток. Которые никто не будет искать, если ты не будешь идиотом и свалишь все на Кандара.

Везим промолчал, сверля взглядом сумку.

– Не знаю, сколько ты скопил, но за тридцать фиолок у кочевников можно купить даже ночь с патриархом. – крякнул Бряк, взваливая оставшуюся сумку на плечо. – Не то, что жизнь жалкого раба.

Он успел сойти на мостки, когда в спину вместо ожидаемого топора прилетели тихие слова.

– А если он погиб?

– Ну так иди и отомсти за него, мудила. – с жалостью посмотрел на Везима механик.

Хрустнул тростью по льду, поправил шляпу и тяжело похромал искать выход из Сраной Клоаки.

“Красавицу Востока” не выдержал бы ни один подъемник, поэтому отплытия она терпеливо ожидала у подножья водопада Ризал, пока суетящиеся вокруг мелкие посудины готовили плоты и длинные баржи, еще недавно до краев заполненные зерном. Да и красавицей речного исполина трудно было назвать – безобразно раздувшееся брюхо огромной горжи выпирало за борта, нависая над свинцовыми водами Таризалы.

На верхней палубе было немноголюдно. Пускали туда лишь счастливых обладателей доступа в личные каюты, да немногочисленных членов экипажа из обслуги, усердно чистящих от снега деревянный настил. Путешествие через весь Гардаш и так недешевое предприятие, а уж странствовать с подобным комфортом могли себе позволить лишь те, кто точно не потерпит рядом с собой вонь забивших трюм работяг.

Брак себя к богачам не причислял, но волшебное письмо Раскона в очередной раз произвело свой чудесный эффект, озарив улыбкой хмурое лицо капитана и даровав калеке доступ в крохотную комнатку с кроватью, узким окошком и облупленной раковиной умывальника. А еще – раскрыв перед ним двери на верхнюю палубу, откуда был хорошо виден один приметный утес, нависший над бесконечным лесом плакальщиц.

Механику было плохо. И не только из-за саднящей, сорванной спины, ноющего колена и прочих радостей ночного похода через всю Талистру с тяжелым грузом. Ему было страшно. Страшно до дрожи в пальцах, настолько, что сидение в запертой каюте было сродни пытке. Казалось, что в любой момент в запертую дверь может постучать чей-то тяжелый кулак. Тем самым препаршивейшим стуком, не предвещающим совершенно ничего хорошего. А еще страшнее было бы услышать за дверью знакомый голос. Жердана, Везима или… Раскона.

Наверху он хотя бы мог видеть длинную извилистую дорогу с вершины водопада и всех, кто по ней спускается.

Но часы шли за часами, конечности сводило от холода, язык от вурша, а солнце все ближе подползало к зениту, пробивая лучами завесу серой небесной хмари. И Брака постепенно отпускало. Страх уходил, но на смену ему вновь заступало тупое безразличие и смертельная усталость.

Талистра укрылась снежными шапками, сменила свой цвет с бирюзы на белый, и стала, казалось, еще прекраснее. Притягивала взгляд красотами Конифера, причальными мачтами и величественным ангаром верфи на вершине северного острова, едва различимыми отсюда сквозь вьюжащую снежную крупу. И будоражила воображение картинами того, как будет выглядеть скованное льдистой бирюзой Вентийское озеро на закате. И действительно ли оно светится в самые темные предрассветные часы? Хотелось своими глазами увидеть скоростные горжи ежегодной весенней регаты, лавирующие среди среди трескающихся льдин, поприсутствовать при запуске в небо первого цепа, целиком построенного в Птичьей лапе…

Брак прощался с городом. И с остальным западом. Когда ревун “Красавицы Востока” взревел над ухом во второй раз, давая пятиминутную готовность к отплытию, а за калекой так никто и не пришел… Глупо давать себе зарок вернуться туда, где тебя почти наверняка не ждет ничего хорошего, кроме паршивых воспоминаний и неприятностей, но Талистра того стоила.

Зачем он сюда сунулся? Зачем он вообще отправился в леса, когда мог выбрать своей целью любую точку Гараша? Ради мутных обещаний помощи от Оршага? Брак даже не смог толком вспомнить, в какой момент решение немедленно отправиться в Яму, искать Логи и Левую сменилось… Чем?

Чего хорошего принесло Браку знакомство с лесовиками, кроме ощущения чужой шеи, охотно поддающейся лезвию ножа? И чего хорошего Брак принес в эти края, кроме шарков?

– Точно? – переспросил Раскон, – Второй раз предлагать не буду.

– У меня дела на востоке, – виновато пожал плечами Брак, жуя лимонное печенье. – Я бы с радостью остался, но…

Фальдиец жестом прервал его и задумчиво гмыкнул.

– Не оправдывайся. Я знаю это чувство, когда в груди горит, а кулаки сжимаются. Я и сам, тогда, на берегу океана… Знаешь, предложи мне кто в тот момент отправиться обратно на острова, спокойно пожить годик-другой, я бы рубанул.

– Рубанул бы, – кивнул Агодар.

Огонь в камине жадно слизывал кору с поленьев, принимая очередное подношение, а за окном шумно кашляло нечто большое.

– Вы ведь не просто так мне все это предлагаете? – спросил Брак, – Бумаги, кри, Шаларис. Оршаг обещал, что я найду здесь помощь.

Фальдийцы переглянулись и одновременно гмыкнули.

– Вроде того, – развел руками Агодар. – Нас… Нам велели… Гхм. Не то. Скажем так, это входит в условия нашей сделки. А мы уважаем хорошие сделки.