Чтение онлайн

И тут в воздухе разом раскрылись с пяток огромных, красных шаров. Надулись, провисели несколько секунд на месте, после чего с огромной скоростью, непредсказуемо вихляя рванули в разные стороны. Перепуганный драк успел в последний момент отвернуть от непонятных штуковин, плюнул огнем куда-то в сторону и позорно сбежал в горы, заполнив воздух обиженным ревом турбин.

– И какого шарга это было? – недоумевающе спросил Брак, глядя на то, как медленно сдуваются и опадают на воду красные полотнища шаров.

Пострадавший гравицеп, не особо победно покачав рулями, снизился к верхушкам деревьев и шустро ушел куда-то на восток.

– Драки трусливы, – сплюнул Везим, – Чуть что непонятное – сперва драпают, а потом думают.

– Это лишь показывает, что мозгов у них куда больше, чем у обычного лесовика, – возразил Кандар и пояснил напарнику, – Держат на цепе газ под давлением, и в случае опасности вот так шугают. Работает почти безотказно. Даже если драк не испугается, то всегда атакует шар и у цепа будет время.

– На что?

– На что-нибудь.

– Их даже ловить так пытались раньше, – вновь подал голос Везим. – Наполняли шары какой-нибудь горючей дрянью и выпускали прямо перед мордой. Толку никакого – только опалит и разозлит. У них чешуя крепкая, проще со скраппера жахнуть.

– Жаль, что он их сожрать не пытается, – покачал головой Кандар. – Можно было бы дрянью ядреной обмазать, ядом.

– Не возьмет, – вновь сплюнул Везим, – У них желудок крепче, чем у жорок. Скорми твари полтонны гвоздей – переварит и пришлет тебе на голову очень тяжелый и вонючий подарок.

– А если бомбу?.

– Не сожрет. Он же не тупой.

Брак задумчиво кивнул, вполуха слушая разговор. Он прекрасно знал, ради какой добычи драки готовы атаковать даже ощетинившуюся стволами стоянку загонщиков, где только что полыхало синим и свистела металлическая картечь. Свою мысль он озвучил, вызвав очередной плевок от Везима и неожиданный ажиотаж сероглазого.

– Они всегда начинают с гребня, когда в воздухе…

– Надуть пузырь, покрасить, а в гребень…

– С высоты запускать?

– С земли. А, нет, паутинку пережжет.

– Цепь повесим, вроде как щупальце. Тейнура закачаем. А внутрь что?

– Бомбу? Для тейнура ткань нужна хорошая. Дорого.

– Может, разрядник? Ему эйносы переклинит… Хотя, это еще дороже.

Внимательно слушавший их охотник хмыкнул, достал трубочку и неторопливо закурил.

Брак прислушался к компрессору. Стук стал выше, чаще, а это означало, что эйра в баке осталось на донышке. Тянуться за флажком не хотелось. Он и так уже отключил нагреватель и до упора сбросил подачу на гравку, пытаясь как можно дольше продлить полет, но даже это время подходило к концу.

Нет, на случай внезапного падения у него всегда оставался самодельный фолшер, туго стянувший ремнями грудь под одеялом, но проверять устройство на себе не было никакого желания – крохотная, потемневшая от времени гравка, которую они с Кандаром сменяли еще на юге в “Приюте Горжевода”, никакого доверия не вызывала. Да и рассказов Тордена явно было недостаточно, чтобы с первого раза идеально повторить даже такое примитивное устройство. Нет, на публику Брак храбрился, утверждая, что ему не впервой придется им пользоваться, но глубоко в душе надеялся, что дергать за тонкую цепочку ему не придется никогда.

Жаль, конечно, что с ловлей драка у них ничего не вышло. Везиму затея нравилась, как и Жерданам, а вот Раскон уперся – сначала отказался разрешать сводить бомбу на плоту, затем – тратить ценный разрядник, а под конец и вовсе запретил даже пытаться провернуть нечто подобное на “Карге”, утверждая, что горжа имеет для него сентиментальную ценность и расставаться с ней преждевременно он не намерен. Причем, насколько Брак успел научиться читать эмоции рыжего, сама идея ловить драка прямо с плота фальдийцу явно понравилась, но рисковать лично он не хотел. А затем “Карга” отправилась на север, ударили холода – и испытания решили отложить до весны, когда ящеры вновь вернутся на небеса.

Полусобранная хреновина отправилась в подсобку, а Брак с Кандаром целый вечер заливались пивом и громко ругали у костра всяких недалеких типов, загораживающих своим толстым пузом дорогу прогрессу. К их преогромному сожалению, подсобка безмолствовала и не отзывалась, сводя на нет все усилия пьяненьких механиков.

Когда компрессор уже не стучал, а надсадно кашлял, Брак потянулся за флажком. Махнул пару раз из стороны в сторону красной тряпкой, почувствовав, как кресло уверенно потянуло к земле натянувшейся паутинкой.

В последний раз оглядывая землю сквозь линзы окуляра, калека заметил крохотное, полузамерзшее озерцо, уютно лежавшее на севере, в стороне от очередного изгиба реки. Но внимание его привлекло отнюдь не озеро.

Три фелинта, уже начавших менять шкуры за зимние, а потому вызывающе пестревших островками зеленого на белоснежном мехе, ловили рыбу. Точнее, ловили два котенка, маленьких, размером едва ли с крупную собаку. Напрыгивали с берега, проламывая лапами тонкий ледок, неумело били искрящимися усами по воде, поднимая фонтаны брызг. Бьющаяся в судорогах рыба всплывала редко и вызывала у котят шумный восторг, немедленно перерастающий в не менее шумную драку, к вящему неудовольствию третьего кота – фыркающей от долетающих брызг взрослой самке, вальяжно лежащей на берегу.

Брак убрал окуляр, потянулся было за угольком и бумажкой, но передумал. Покачал головой, сплюнул куда-то вниз, искренне надеясь, что плевок попадет прямиком на голову Везиму, и вновь прильнул к линзам, всем телом ощущая, как неумолимо тянет вниз тонкая нить, связавшая его с "Вислой Каргой" и ее обитателями.

Раздраженная самка, хлеща хвостом по бокам, встала на лапы, парой резких стежков усами разняла дерущихся котят. Покрутилась по берегу, обнюхивая следы, внимательно изучила опушку, после чего вновь улеглась на бок и принялась неторопливо вылизываться, шумно чихая от долетающих с озера холодных брызг.

Калека наблюдал за этой семейной идиллией до тех пор, пока озеро не скрылось за вершинами деревьев, чувствуя себя незваным гостем на чужом празднике, урвавшим свою порцию вурша и медузок, лишь для того, чтобы тоскливо сожрать все в одиночестве. Доживающая последние минуты гравка хрипела и дергалась, а снизу уже доносилась приглушенная ругань Жерданов, ворочающих лебедку.

Полет, как и все хорошее, подходил к концу.

Глава 24

Поселок называлася “Шаларис-Чебо“, что в переводе наверняка было как-то связано с реками или озерами. По меркам запада – городок-старожил, разменявший уже почти третий десяток лет, да и на вид он был похож на убеленного сединами ветерана, чему немало способствовали припорошенные снегом, лохматые плакальщицы, обступившие расплывшиеся по обоим берегам реки стены. Местечко было выбрано с умом: на очередной излучине реки, прямиком под скалистым холмом, увенчанным монотонно кряхтящей от ветра причальной мачтой.