Чтение онлайн

– Никогда не ведись, если предлагают эйносы, заведомо зная, что через полдня тебя тут уже не будет, – поучающе сказал он недоумевающему калеке. – Особенно красные и оранжевые. Этот торгаш совсем обнаглел и заврался, но даже с синими и фиолетовыми могут попытаться надуть. Нет, ну ты слышал? Тупые дикари не понимают ценности эйносов!

– Как?

Кандар затянул бусы вокруг тульи шляпы, полюбовался результатом и пояснил:

– Разрядники фелинтовские. Ими ведь не только виксары умеют пользоваться, да и разгоняют они не только спирали. Покрутится такой движок часа четыре и сгорит к шарговой матери.

– В степи за такое рубят руки, – покачал головой Брак. – И это вольники, про клановых молчу.

– Поэтому в степи такое не встретишь. Да и в лесу только цепы этим промышляют, из самых беспринципных. Поднял за полдня фиолку на наивных дурачках и улетел себе. А зима потом все спишет.

Брак еще раз отхлебнул из кружки и с сожалением закрутил крышку. Тяги слабенькой гравки едва хватало, поэтому продолжительность полета напрямую зависела от того, сколько добра приходится брать с собой. Кандар вот люто завидовал напарнику – ему самому приходилось тащить наверх клешню, да и весил он побольше, поэтому болтался в небе не дольше полутора часов. А Брак мог запросто висеть почти три, если экономил на кипятке и, вопреки приказу Раскона, подкручивал вентиль на компрессоре, чтобы подъемной силы едва хватало на удержание в воздухе – так эйр уходил из бака куда медленнее.

Он снова полез в ящик, выудил оттуда окуляр и принялся неспешно настраивать линзы.

Вообще, несмотря на вынужденную задержку из-за Везима, путешествие на юг прошло на удивление хорошо. После фактории отремонтированная горжа несколько дней полным ходом шла на запад, до самой Тариконы – великая река была самым быстрым способом попасть на юг, минуя бесконечную паутину лесных речушек. Чем ближе к горам, тем более скалистой становилась местность, отчего вовсю проявилась одна из главных проблем речной навигации – пороги. Брак раньше даже не задумывался о том, насколько большой занозой в заднице они могут стать для огромных плотов.

Прорываться сквозь торчащие из воды камни, разбивая корпус и застревая на водопадах, зверски насилуя при этом толкатели – такой ерундой занимались лишь самые отбитые на голову горжеводы. Большинство предпочитали либо плыть в обход, благо речная паутина позволяла такие маневры почти везде, либо пользоваться налаженными переправами, где за возможность пройти по расчищенному фарватеру или на катках по пробитой сквозь лес дороге, приходилось отсыпать толику кри местным дельцам. Был и третий способ – пробираться сквозь пороги самостоятельно, но с умом.

Ни одно днище не выдержит хорошего удара о камни, тем более с разгона. Но кто сказал, что проплывать через пороги нужно по воде? Способов преодолеть опасный участок хватало – кто-то разводил горжу на составные части, перетаскивая груз и куски плота по берегу – процесс муторный, долгий, но вполне рабочий. Пара тележек, катки, куча времени и сил – и ты на другой стороне. Кто-то, особенно удалой молодняк на плотах размером поскромнее, полагался на свой глазомер, реакцию и знание речных дорожек, филигранно лавируя между валунов – такие зачастую встречали свой, тот самый, единственный камень, после чего неделями сидели в лесу, собирая из разбитого вдребезги хлама новую горжу. И, наконец, можно было просто преодолеть пороги по воздуху – благо возможностей для этого у горжеводов хватало.

Самый простой способ – воспользоваться тейнуром. Летучий газ, использовавшийся в старых баллонных цепах, стоил относительно дешево, тянул вверх сильно, а заправить его в герметичные железные баки можно было практически в любом крупном поселке, где есть причальная мачта и свой гельвент. Весит горжа, несмотря на свои размеры, куда меньше цепа, поэтому многие пользовались пятью-шестью небольшими баллонами, закрепленными на палубе. Плот от такого, конечно, не взлетал целиком, но с помощью шестов, лебедки и такой-то шарговой матери преодолеть опасный участок можно было, зачастую даже не снимая с палубы груз. Жаль только, что воспользоваться тейнуром повторно не выходило – газ улетучивался быстро, да и загнать его в баки без мощных стационарных насосов и специальной техники было невозможно. Но как одноразовое средство, чтобы солидно срезать путь – летучий газ был повсеместно уважаем и любим зажиточными горжеводами, которые могли себе такое позволить.

Раскона вполне можно было назвать зажиточным, срезать пути он любил, а для “Вислой Карги” явно не пожалел времени и кри, подготавливая плот ко всякому речному непотребству. Разве что матерчатыми баллонами пренебрег, чтобы не связываться с тяжелой и капризной тканью – газ закачивался прямиком в отсеки, из которых состоял корпус горжи, а уже дальше начинался традиционный балаган с шестами и лебедкой. Так тоже делали, хотя и редко – слишком велики требовния к герметичности корпуса и качеству самого плота, но с двумя механиками на борту фальдиец мог себе такое позволить. Особенно после того, как оные механики битый час орали на нерадивых ремонтников Лингоры, умудрившихся запороть простейшую починку и оставивших в одном из отсеков здоровенную щель, шириной в руку.

Баков для тейнура в недрах пристройки было два, поэтому путь до великой реки занял всего четыре дня, с учетом целых суток, потраченных на возню с шестами. Зато потом, вырвавшись поздним вечером из леса на водный простор, Раскон пробудил толкатели на полную, загнал Брака за рычаги и ушел спать, велев напоследок будить его только тогда, когда нападут пираты или драки начнут жрать экипаж.

Тарикона впечатляла даже в сумерках, даже в верхнем течении – фонарь “Карги” с огромным трудом дотягивался до одного из берегов, восточного, густо поросшего мешаниной из плакальщиц, гиуров и каких-то новых деревьев – приземистых, с длинными гибкими ветвями, свисающими густой копной к самой поверхности воды. А все остальное пространство занимала темная водная гладь. Ночи становились все холоднее, эйр с огромным трудом разгорался ближе к полуночи и начинал гаснуть задолго до рассвета, вынуждая пользоваться другими источниками света.

Вести плот в темноте, выдавая себя фонарем всем желающим, казалось безумием, но Везим уверил нового рулевого, что рисков почти нет. Пираты, которых на реке хватало, предпочитали как следует разглядеть свои жертвы – плотов на реке много и нарваться на оснащенную парой-тройкой скрапперов горжу дракобоев было проще простого. Кроме того, в верхнем течении иногда встречались охранные патрули из Троеречья – здоровенные, тяжело вооруженные плоты, окруженные стайкой шустрых лодочек и даже несущие на себе флиры. Толку от таких чудовищ в лесу не было, зато любые стычки на большой реке они утихомиривали мигом – связываться с тяжелыми орудиями никто не хотел. Да и вообще, лихих бандитов на реке не любили, как и везде, слухи о них распространялись быстро, а выбираться из лесов, да еще и с добычей – совсем не то же сомое, что и в степи. Если там к услугам банд были все четыре стороны света и вольная вольница, то здесь было слишком легко оказаться запертым в каком-нибудь лесном отнорке без шансов выбраться.

Драки тоже предпочитали держаться от Тариконы подальше – летающие ящеры были не лишены инстинкта самосохранения и быстро поняли, что плывущие по реке железные коробочки со вкусным содержимым уж больно часто огрызаются в ответ – напасть из-за прикрытия деревьев, как в лесу, не выйдет, слишком все открытое, а рисковать собственной шкурой они не любили. Нет, полностью нападения это не останавливало – драки регулярно утаскивали зазевавшихся рулевых или беспечно дрыхнущих на плотах горжеводов – но в целом на большой реке было всего лишь умеренно опасно. Отогнать вовремя замеченную тварь можно было даже обычными жахателями и сигналками – синие вспышки они узнавали прекрасно и предпочитали поискать менее внимательную и зубастую добычу. А уж если на горже был тяжелый скраппер, меткий наводчик и капитан со стальными нервами, готовый подпустить крылатого ящера поближе – у команды были все шансы взять поистине ценнейшую добычу. Или сдохнуть от огненного плевка, если тварь попадалась опытная и на уловки не велась.

Вспомнив о драках, Брак убрал окуляр от глаз и привычно осмотрел горизонт. Не то, чтобы сейчас в этом был какой-либо смысл – ящеры терпеть не могли холода и предпочитали впадать в спячку у себя в логовах, согреваясь эйносами и понемногу растворяя запасенные за лето кристаллы – но от таких привычек сложно избавиться. Особенно после того, как ты своими глазами видел, с какой скоростью эта тварь летает, заприметив достойную добычу.

Великая Тарикона всегда течет на юг, вплоть до самой пустыни. Это такое же незыблемое правило, как то, что солнце встает поутру, а Везим постоянно всем недоволен. А еще на этой огромной реке невероятно скучно, в чем Брак успел убедиться уже на третий день пути. Когда схлынул восторг от бесконечных водных просторов, близкие – рукой подать – горы перестали радовать взгляд заросшими лесом склонами, а изредка встречающиеся на пути вооруженные горжи больше не заставляли сердце замирать, оказалось, что на плоту попросту нечего делать. Даже за рычагами толком не приходилось стоять – вбей стопор и иди отдыхать, приближение берега все равно не пропустишь и успеешь подрулить.