Фальшивая принцесса
Шрифт:
Закрыв дверь в ванную комнату, она подошла к разожжённому служанками камину. С волос и плеч её стекали капли воды. Некоторые вскоре впитывались в обёрнутую вокруг груди девушки ткань, другие же, лениво огибая изгибы её тела, опадали на мягкий мех.
Убранство просторной, выдержанной в светлых тонах спальни, казалось, отражало характер владельца замка — строгая сдержанность прослеживалась в каждом предмете интерьера, навевая тоску. Мебель с железной — реже, деревянной — окантовкой была рассыпана одинокими островками вразнобой, без особого порядка. Масляные лампы закреплены на стенах в выполненных совершенно не соответствующих стилю остальной комнаты креплениях, выделявшихся уродливым пятном на шероховатой каменной поверхности. Огромное, открывавшее вид на мерно покачивающиеся волны окно оказалось занавешено тёмными синими шторами из какой-то плотной ткани, зрительно утяжелявшей всё пространство.
Отстранённо рассматривая свою спальню, Ангелина вздохнула. Похоже, теперь это — её дом. Замок конунга, конечно, выглядел куда менее богатым дворца кагана, и — что уж там говорить — был не таким уютным, но, по крайней мере, Харальд и его воины выглядели в стенах его более органично. Тогда как для сарайцев шикарная резиденция в Гуркулануме явно была чужда — Ангелина даже не была уверена в том, что сам Ротхен осознавал всё её великолепие — каттегатский замок удачно гармонировал со своими обитателями так, что девушка сразу, как только вошла сюда в сопровождении Харальда, поняла — он привёл её в свой дом.
Борясь со сном, Ангелина просушила свои волосы. Загасив лампы, она добрела до широкой, мягкой кровати и, едва рухнув на неё, практически моментально заснула.
Глава 9
— Ваше Высочество, вы можете мне доверять как никому другому, — Ангелина скептически взглянула на предложенное ей служанкой бордовое длинное платье, — Его Величеству точно понравится.
— У меня нет цели понравиться Его Величеству, — поспешно произнесла девушка.
Её губы искривились в сардонической усмешке.
Проснувшись на следующее утро после прибытия в Каттегат, Ангелина обнаружила сидящих подле своей кровати нескольких служанок. Они, даже не силясь скрыть своё к ней отношение, презрительно бросили девушке, что конунг Харальд отбыл с утра на север в компании своих воинов и планирует пробыть там чуть ли не целый десяток. Ангелина же поступает в распоряжение ярла (звание это, как выяснила позже девушка, носили главы областей Каттегата) кин Ратель — боевой лекарь настойчиво рекомендовал той воздержаться от сражений в ближайшее время и дать своему телу излечиться.
Поначалу эта новость расстроила Ангелину — памятуя о поведении вредной каттегатки, она загодя настроилась безвылазно сидеть в своих покоях, перманентно оказываясь жертвой агрессивных изливаний Ратель. Но, к её удивлению, события, произошедшие во время боя с сарайцами, заставили военную пересмотреть своё отношение к принцессе Норфолка, и между девушками установились вполне цивилизованные отношения. А спустя время и напуганные грозным видом ярла многочисленные обитатели замка быстро присмирели. Безусловно, за такой небольшой срок и не могло бы возникнуть никакой симпатии, и уж тем более — пиетета к Ангелине со стороны каттегатцев, но статуса будущей супруги конунга и защиты одного из лучших бойцов королевства было вполне достаточно хотя бы для вежливого обращения. И если первые пару дней прошли для девушки в сонном дурмане — последствия многодневной усталости, то все последующие оказались весьма плодотворными.
Во-первых, Ангелине, наконец, удалось разобраться с устройством магии в этом мире. Помимо трёх уже известных ей видах боевой, лекарской и магии "предметников" существовали ещё три: магия некромантов, предсказателей и "слышащих". Две последних — самые редкие, особо высоко ценились в любом царском дворе. Первая, очевидно, за то, что позволяла сильным мира сего приоткрыть завесу тайны будущего, а вторая — за способность общаться с погибшими. Источник мага является, как оказалось, не только средоточием его магической силы, но ещё и вместилищем души. В представлении местных, магия и душа — это единая субстанция, одна от другой не отделимые, и, потому, людей без магии не может существовать в принципе, и никогда за всю историю подобных ни разу не рождалось.
Во-вторых, Ангелина поняла, почему сарайцы, в отличие от норфолкцев и каттегатцев, не использовали в обращении друг к другу связанные с их источником термины. Как выяснилось, необходимость идентификации магов была тесно связана с религиозными представлениями. Сарайцы, будучи кочевниками, по-прежнему оставались язычниками, тогда как каттегатцы и норфолкцы верили в Единое Божество. Согласно "Запискам Мудрейших", все маги рождены были Божеством, бесполым и всесильным, и Божество это, при создании человечества, разделило себя на шесть частей. Одной своей части, самой большой, Оно дало имя "тол" — "те, кто властвует над предметами". Часть поменьше Оно назвало "кин" — "ведущие бой". Следующая по величине часть была названа "дин" — "исцеляющие". Оставшиеся три — некроманты, предсказатели и слышащие, получили имена "мра" — "обманщики смерти", "лита" — "товарищи судьбы" и "бти" — "способные услышать" соответственно.
В-третьих, Ангелине удалось худо-бедно разобраться с устройством этого мира. Каттегат, в котором она сейчас находилась, оказался северным государством, самая протяжённая граница которого омывалась Холодным морем, из-за чего большую часть времени здесь держалась низкая температура. Это, а также гористый ландшафт с не отличающейся плодородностью почвой, сподвигло местное население к занятию мореходством и торговлей — последняя представляла особую ценность, поскольку за счёт разного рода пошлин королевская казна пополнялась на внушительную сумму.
В западной области королевства, практически у самых ледников, издавна жили диковатые северные племена. Спускаясь, время от времени, с гор, они доставляли серьёзные неудобства расположенным на границе каттегатским поселениям, вынуждая каждого конунга совершать карательный рейд в их регион. Но, несмотря на явное ресурсное преимущество каттегатцев, им не удавалось ни окончательно разбить, ни подчинить себе непокорный народ. Стоило им только завидеть приближающееся войско неприятеля, они тут же удалялись за фьорды — негостеприимную территорию, которую они знали вдоль и поперёк, и куда опасались заходить незнакомые с этой местностью правители Каттегата.
Западнее Каттегата располагались Сауссон и Верона. Некогда они составляли большое единое королевство, но после кризиса престолонаследия, случившегося ещё до войны с Бургундией, они разделились сначала на три, а впоследствии, — после того, как Сауссон завоевал лежавшую между ними Лориндею, — на два самостоятельных государства. Оба являлись важными торговыми партнёрами для Каттегата, поскольку, в силу своего удачного территориального расположения, они имели возможность активно заниматься виноградарством и поставлять вино тем, у кого климатические условия позволяли выращивать только солод и хмель. В условиях отсутствия водоочистительных систем такой товар оказывался одним из наиболее востребованных в любом северном королевстве — тогда как всё крестьянское население довольствовались пивом, представители знатных родов предпочитали пить разбавленное водой вино, бывшее, с их точки зрения, менее вредным.
На юго-востоке Каттегат соседствовал с Норфолком, родиной Генриетты. Это полуостровное государство, несмотря на своё более удачное географическое положение (зимы там были куда менее лютые и продолжительные) и на обилие пастбищ, ненамного превосходило своего западного соседа в силе и мощи. Пожалуй, единственным, чем могли похвастаться норфолкцы, была отборная овечья шерсть, пользовавшаяся немаленьким спросом в Ладоге, а до известных событий — и в самом Каттегате. К сожалению, какой-то более подробной информации о Норфолке Ангелине найти не удалось — являясь, по официальной версии, норфолкой, она не могла себе позволить бродить по замку, с интересом расспрашивая о королевстве, принцессой которого она была.