Чтение онлайн

И Билл кивком головы указал на высокого человека лет сорока, худощавого, унылого, с длинными, чуть небрежно причесанными каштановыми волосами. В костюме и при галстуке он явно чувствовал себя неловко. Наблюдая за танцующими, Лантри подпирал дверной косяк, вежливо улыбаясь полной средних лет леди, та что-то длинно ему рассказывала.

— А рядом миссис Страффорд, жена начальника почты, — назвал Билл собеседницу Лантри. — Сегодня не подслушивает, а для разнообразия говорит сама. Нет, чтоб я пропал! — перебил он сам себя, и я увидела, что изумило его.

В дверях возник Карл Шредер, руки в карманах смокинга, внимательно, и явно ничуть не смущаясь, смотрит на толпу. По залу пробежал быстрый шепоток: появление его удивило многих. Шредер как будто ничего не заметил, направляясь через зал к Барнардам.

Твит, кот Барнардов, ни капельки не обеспокоенный шумом и суетой, осторожно пробираясь сквозь толчею ног, заметил Билла и меня, подошел и, лениво помахивая хвостом, прыгнул мне на колени и стал умываться.

Я ласково погладила его шерстку и сказала Биллу:

— Напротив Городского Холла стоит дом с большим таким садом, в кустарниках, деревьях, а вокруг кирпичная ограда. Чуть не каждый день, проезжая мимо, я вижу на ней большущего белого персидского кота. Точно гипсовая фигура лежит. Первый раз я даже приняла его за гипсовое украшение.

— Это Снежок! А дом принадлежит Роджерсонам. Снежок у нас прямо как дорожный знак — всегда на месте.

— А это кто?

Вошел мужчина лет тридцати с хвостиком, высокий, худощавый, как Джек Лантри, на вид тоже сильный и мускулистый, но в нем не было огрубелости от физической работы, как у Джека.

— А это человек, с которым ты непременно должна познакомиться! — с энтузиазмом объявил Билл. — Без возражений! Наш самый завидный холостяк! Зовут — Дэнис Палмер. Занятие — джентльмен, фермер, почти профессиональный игрок, но главнее всего — фотограф. Может, замечала его имя на стереоскопических календарях?

— Может быть, не помню. Он вправду хороший фотограф?

— Настоящий художник с камерой! Иллюстрирует книги, снимает пейзажи для туристических путеводителей, для журналов. Ну как? Ты потрясена?

— И очень даже!

— Не двигайся с места! Мигом притащу его к тебе. Правда, особо и тащить не требуется: стоит ему приметить хорошенькую девушку, как Дэнис тотчас знакомится с ней.

— Благодарю, — рассмеялась я, и Билл умчался. Интересно, чуть обеспокоилась я, что он наговорит Палмеру? Но вряд ли впечатление фотографа обо мне озарит или омрачит мою жизнь, так что, в общем, неважно.

Я увидела, как Палмер обернулся на Билла, потом глаза его остановились на мне, и, не успела я отвести взгляд, он улыбнулся. Дэнис последовал за Биллом, тот, познакомив нас, добавил:

— Извините, что-то мне моя обожаемая сестрица сигналит! Надо подойти, не то влетит!

Твит, надменно взглянув на Дэниса, спрыгнул с моих колен и двинулся к выходу. А мы с Дэнисом отправились танцевать. Танцевал он блестяще, и хотя у него не было эффектности Дика, зато он был забавен и неотразимо обаятелен. Явно не из тех, кого можно проглядеть в суете. И не из тех, кто легко забывается.

После танца мы вышли на веранду, куда по случаю праздника вынесли столы и стулья. Дэнис раздобыл для нас выпивку.

— Могу я вас кое о чем спросить? — начала я. — Вы фотограф и — очень хороший, судя по рекомендации Билла. Отчего же живете в такой глуши? Ведь, наверное, это неудобно даже для вашей работы.

Он покачал головой.

— Для меня совсем наоборот. Хотя и не всякому в моей профессии подойдет. Да и Виллоубанк совсем не такая уж глушь, хотя, правда, и не на заезженной дороге. Но, в общем, меня мотает по всей Австралии, так не все ли равно, откуда уезжать? И нравится мне тут. А до Брисбейна и всего-то каких-то два с половиной часа!

— Ничего себе! А я трачу не меньше трех, даже если на шоссе никого, кроме меня!

— Что такое ваш «остин» против моего «альфа ромео»! — озорно улыбнулся Дэнис. — А еще что понарассказал про меня Билл?

— Что вы — фермер и игрок почти профессиональный. — Про завидного холостяка я умолчала.

— Хм, довольно лестно. Фермер — это оттого, что у меня ферма совсем маленькая, но крепкая, а игрок, — он пожал плечами, — эту сторону моей жизни местные здорово преувеличивают. Я с ними не ссорюсь, это придает мне загадочности.

Я рассмеялась.

— А давно вы в Виллоубанке живете?

— Уже года три, но часто разъезжаю.

У меня чуть не вырвалось: «Тогда, значит, вы знали Элинор Шредер!» — но я вовремя сдержалась. И так меня чересчур заносит в трагедию Шредеров, надо держаться подальше. Но меня не оставляло подспудное ощущение — ведь в этом зале наверняка находится убийца!

— К сожалению, не видела ваших фотографий. У вас особая специализация?

Дэнис испытующе смотрел на меня, и я догадалась — он понял, сказать я намеревалась другое, и еще я почувствовала, что мало что можно спрятать от этих зорких наблюдательных глаз.

— За что платят, то и фотографирую. Хотя все-таки представить себя в городском салоне, щелкающим бесконечную вереницу сияющих невест и миленьких вопящих младенцев — бр-р! Снимки для новостей еще куда ни шло, делал их регулярно, пока не убедил себя — попусту трачу свои таланты. Сейчас я свободный художник.

— А что больше всего вам нравится снимать?

— Птиц. Жизнь природы во всех проявлениях. Даже домашних животных. Тут всегда надо быть начеку, ловить любопытный момент, обычно для снимка отпускается одно мгновение. Но все-таки больше всего — птиц.

— Почему?

— Сфотографировать их красиво — крайне сложно. Но легкодоступное мне не по нраву. — Он взглянул на меня. — Завтра, например, планирую поснимать морских птиц для журнала. Желаете со мной? Посмотрите, как это делается.

— Ну… — заколебалась я, — зависит от того, сумею ли вырваться. И больше двух часов мне не выкроить.

— Я где-то под вечер собираюсь, хочется сделать пару снимков на фоне заката. Значит — придется поползать по скалам, песку, траве. Причем, тихонько и осторожно, как охотнику. Это нелегко, но мне кажется, вы из тех, кому это может быть интересным.