Чтение онлайн

— Тебе лучше уехать до рассвета, девочка, — мягко сказал хозяин гостиницы. — Пассажирские дилижансы ходят и по ночам, и завтра ты уже будешь далеко от наших порченых мест. Рикко думает, что тебе лучше укрыться в Маа-Лумен — хотя бы временно, а если гроза минует, он за тобой вернется.

— Нет, сейчас мне надо вернуться в Дюны, — горячо заявила Дана. — Я все равно не успокоюсь, пока не взгляну в глаза Мелании и не спрошу, почему она так со мной поступила. И с какой стати я вообще должна прятаться, словно преступница?

— Что же, решай сама, Дана, — произнес Рикхард. — Я не допущу, чтобы Бураков до тебя добрался, но беда не только в нем. Твоя колдовская мощь велика для столь хрупкой оболочки, и со временем ей станет тесно. Тут и родные стены могут быть бессильны.

Девушка почувствовала, что обычные силы вновь ее покидают, и лишь кивнула. Обняв на прощание Ярославу, поклонившись Вадиму и попросив передать Любе добрые пожелания, она вышла на темную улицу, где накрапывал мелкий дождь. Рикхард держал ее под руку и оба молчали. Наконец он сказал:

— До поселка я тебя провожу, а потом вернусь сюда. Что бы ни случилось, ты скоро узнаешь, Дана. И хоть ты обижена на меня, но все же пожелай удачи!

— Желаю, Рикко, — тихо ответила Дана и прижалась к его груди, вдохнула запах волос, погладила теплую шершавую ладонь лесовика. Она не помнила, как подошел дилижанс, как Рикхард помог ей забраться внутрь, потому что быстро уснула на его плече и в кои-то веки спала без жутких видений.

Глава 14

В Дюны дилижанс прибыл уже днем, остановившись невдалеке от станции. Воспоминания нахлынули с той же болью и сладостью, какие Дана испытала с Рикхардом в лесу. Все оставалось прежним: шум поездов, многоголосье пассажиров, торговцев и кучеров, местное солнце, по которому она порой скучала в Усвагорске. Отсюда она уезжала подавленной, но в ней тлела искорка надежды на новую жизнь, чувства, приключения. Теперь все это обернулось тяжким грузом, с которым Дана вернулась и пока не видела впереди никакого просвета. О том, чтобы оставаться под началом у Мелании, не могло быть и речи, но девушка отчаянно желала знать, как и зачем ее втянули в дьявольскую игру. Быть может, сердце цеплялось за эту цель лишь потому, что Дана не могла загадывать дальше. Но хотя бы одно дело будет сделано, один день она проживет не зря…

С этими мыслями Дана выпила на станции горячего чаю, съела пирожок из своей корзинки и кое-как приободрилась. Рикхарда не было рядом, и скорее всего больше не будет, и лучше вовремя это принять, чтобы продолжать жить.

И в поселке девушку ждало то, что на время вытеснило тоску по северянину. Еще подходя к родной артели, Дана увидела, что там происходит что-то странное, — дверь в мастерскую была распахнута настежь, на крыльце валялись какие-то тряпки, помещение казалось пустым и заброшенным. Но жилая пристройка и скотный двор остались на месте, и ускорив шаг, Дана бросилась к ним. Отчаянно постучав в дверь, она увидела перед собой Надежду Тихоновну и слегка успокоилась, в то время как пожилая помощница Мелании глядела на нее с тревогой.

— Даночка, почему ты вернулась так быстро? — спросила она без приветствия. — Неужели ты сделала все дела в Усвагорске?

На миг Дана засомневалась, но бегающие глаза женщины и ее пальцы, бестолково перебирающие фартук, убедили, что та снова пытается увильнуть.

— Не старайтесь, Надежда Тихоновна, я знаю, зачем меня туда послали, — жестко произнесла девушка. — И если вам хоть немного ценно мое уважение, скажите Мелании о моем приезде. Мне необходимо с ней поговорить, а потом я больше вас не побеспокою.

Надежда Тихоновна хотела что-то сказать, но запнулась и горестно развела руками. Оставив Дану на крыльце, она пошла в дом, сгорбленная пуще прежнего.

Наконец в дверях показалась Мелания, и Дана изумленно в нее всмотрелась. Хозяйка артели была одета в красивое и строгое платье по городской моде, украшенное белой камеей, а на ее шее сияла золотая цепочка.

— Что же, здравствуй, Дана, — промолвила она, недобро щурясь. — Проходи, коли тебе так понадобилось меня видеть! Хотя ты могла бы и письмо написать…

— Здравствуйте, Мелания, — ответила девушка. — Вы не подумайте, я не намерена поднимать шум, просто наконец скажите мне правду.

Мелания нахмурилась и знаком предложила Дане следовать за ней. Они пришли в ее прежнюю мастерскую, где также царил беспорядок, и не утерпев, Дана спросила:

— Почему вы закрываете артель?

— Я уезжаю, Дана, в столицу, — улыбнулась Мелания, — и беру с собой лучших художниц, хотя там мы наверняка освоим и новые колдовские пути. Тебя, конечно, не приглашаю, но разве ты теперь в этом нуждаешься? Раз твой дядя так облагодетельствовал нас, то перед тобой вообще все дороги открыты.

— Что же, вы дорого меня продали, нечего сказать, — произнесла Дана. — Я только одного не пойму: к чему была эта комедия с поручением в Усвагорске? Почему вы сразу не открыли мне, к кому и зачем я еду?

Мелания отвела глаза, потерла щеку изящным жестом художницы и ответила после паузы:

— Так решил Глеб Демьянович. У его брата осталась вдова, дети, уже и внуки пошли, и он не желал ранить их, порочить имя покойного низкой связью. Правду знали только я и Надежда Тихоновна, даже парень, которого он прислал, был в неведении (на этих словах Дана чуть заметно усмехнулась). Разумеется, по прибытии ты должна была все узнать, а он бы сам позаботился о том, чтобы сплетни не расползались. А кроме того…

— Вы боялись, что я не соглашусь уезжать, — заключила Дана, — предпочту оставаться свободной колдуньей, которая сама себя кормит и не делает низких обрядов. И тогда вовек вам не видать ни столицы, ни денег, ни богатых клиентов.

— Помни, с кем говоришь, Дана! — холодно отозвалась наставница. — Не тебе, сопливой девчонке, бросать мне в лицо подобные упреки! Я отдала своему делу много лет жизни и заслужила награду. А вот что ты скажешь о себе? Ты не успела сделать ничего толкового, а уже получила даром столько благ! По сравнению с ними место моей преемницы в артели…

— Однако мне было нужно именно это место, чтобы обращать наши силы на пользу людям, — с горечью сказала Дана. — А мой так называемый дядя, как вы прекрасно понимаете, намеревался творить моими руками новое зло!

— Когда же ты повзрослеешь? Добро, зло, любовь, долг — красивым словам место в сказках, а здесь жизнь, Дана! И у всего есть две стороны, два лица! Ты помнишь бедняжку Софью, которой я помогла ребенка скинуть? Тоже зло сотворила, скажешь? Только вспомни, что ребенка этого ей заделал пьяница свекор, а муженек вскорости ее избил, причем лупил только по голове и ногам — пузо не трогал, дабы невинную душу не загубить! Вспомни да понюхай жизнь с мое, а потом нос задирай!

— По крайней мере Софья вас сама об этом попросила, а Бураков лишь по своей прихоти гробит людям здоровье и разрушает город, — возразила Дана.

— С чего ты взяла? Уже насплетничать в Усвагорске успели, вот же люди! — усмехнулась Мелания. — А я тебе скажу, что Глеб Демьянович мудрый, рассудительный человек, одаренный чародей, который научит тебя самой сильной магии! Про таких больше всего-то и злословят, от зависти и глупости, но без него ты будешь прозябать в деревне и продавать обереги за гроши. Я уж не говорю о том, что заживешь ты как принцесса — родных детей-то у него нет, так будет тебя баловать! От этого только последняя дура может отказаться, а я тебя никогда таковою не считала, Дана.