Чтение онлайн

— Со мной всё будет в порядке! — потом взглянула на Маркушева:

— Ну, Пётр Степаныч, можно отправляться!

Маг открыл портал, охранники, ведя под руки Бородина, шагнули в него первыми, за ними — Феоктистова и Маркушев. Портал закрылся.

— И что теперь? — Антонина растерянно посмотрела на Катю.

— Теперь всё решит Магический Совет, — ответила та.

— Как ты узнала, что бабуля… Ну, что она шантажирует ректора? — немного помолчав, спросила Новикова.

— Догадалась.

— Я ведь думала, что сама в универ поступила. Бабуля сказала, что если хорошо сдам экзамены, меня примут, несмотря на то, что нет высокого уровня дара. Я всё отлично сдала… Ой, ты ведь не знаешь про мой уровень!

— Знаю, — кивнула Катя.

— Откуда? — удивилась Антонина. — Впрочем, неважно. Так вот, я всё сдала, меня приняли, я так рада была, хоть и не хотела здесь учиться. Это мамина мечта — стать магом, а не моя… Понимаешь, я три года думала, что поступила сама, своими силами. А в прошлом году случайно услышала разговор бабули с ректором, и поняла, что она шантажирует его… Так противно стало… А потом я… — Новикова поморщилась. — В общем, раньше я так безобразно себя не вела, это началось после того, как тот разговор услышала… Самой противно, что так себя вела.

— Но больше ведь не будешь? — проговорила Катя.

— Нет, ни за что, — помотала головой Антонина, потом взглянула на кота и спросила:

— Кать, а как так получилось, что твой фамильяр — вовсе не твой фамильяр?

— Тоня, извини, я не могу рассказать, это не моя тайна, — сказала Соболева.

— Не может! — подтвердил кот и пошевелил усами.

— И что теперь делать? — произнесла Антонина.

— Наверное, тебе лучше пойти домой, как бабушка сказала, — ответила Катя.

— А вы с Трын… или как там его зовут?

— А мы на занятия. И так первую пару пропустила, надеюсь, не влетит, — вздохнула Соболева.

Антонина попрощалась и медленно пошла к выходу из университетского парка, а Катя посмотрела на кота:

— Вэлхад, тебе придётся ещё немного побыть Трынкусом. Я думаю, не нужно девчонкам ничего рассказывать.

— Не нужно, — согласился фамильяр.

Катя вытащила из кармана телефон и охнула:

— Сколько сообщений от девчонок! Я случайно звук отключила и ничего не слышала. Скажем, что проспали.

Кот кивнул, и Соболева быстро направилась по аллее к корпусу огненного факультета.

— А вовремя ты усами пошевелил! — усмехнулась Катя на ходу.

— Я всё время помнил, что не нужно усами шевелить, а тут забыл. Привычка-то старая, — несколько смущённо признался фамильяр.

— Очень полезная привычка оказалась! И ещё повезло, что у Феоктистовой такая хорошая память, через столько лет вспомнила, как ты раньше усами шевелил, — Катя открыла дверь корпуса и вошла внутрь.

Кате не попало за случайный прогул. Ещё не все студенты втянулись в рабочий ритм, многие проспали и поэтому пропустили первую пару или опоздали на неё, а некоторые умудрились опоздать даже на вторую. Соболева сфотографировала Дашин конспект, чтобы дома переписать лекцию.

До конца занятий Катя сидела как на иголках. Естественно, Женя и Даша это заметили и спросили, что случилось. Кот соврал, что Катя поругалась с Маринкой и переживает из-за этого, девчонки поверили. После третьей пары Соболева сказала, что кот хочет ещё раз осмотреть университетский парк, поэтому они задержатся. Подруги не могли составить им компанию — Жене было нужно гулять с собакой, а Даша торопилась домой, опасаясь, что приехавшая рано утром двоюродная сестра что-нибудь натворит в её отсутствие.

— Что будем делать? — спросил фамильяр, когда они с Катей вышли в парк.

— Пойдём к библиотеке. Думаю, нужно ждать там. А может, Феоктистова уже вернулась и всё расскажет.

Библиотека оказалась заперта. Катя села на скамейку у входа. Вэлхад нервничал — то сидел рядом с Катей, то прыгал по площадке перед библиотекой. Через час Марина прислала сообщение, поинтересовавшись, куда запропастились сестра и Трынкус. Катя написала, что им какое-то время нужно побыть в Университете. Прошло ещё почти полчаса. Фамильяр успокоился и сидел на лавочке. Соболева собралась предложить коту пойти домой, но открылся портал, из которого вышли Андрей и Людмила Тумановы и Феоктистова.

— А-а-ан! — радостно заорал кот, соскочил со скамейки, подбежал к хозяину и прыгнул вверх.

— Привет, дружище! — Андрей поймал зверя в прыжке.

— Ан, ну что? Дар разблокировали? — Вэлхад во все глаза смотрел на хозяина.

— Разблокировали, — улыбнулся тот.

Туманов, конечно, ещё не помолодел, на это нужно время, но уже выглядел получше.

— Здравствуйте, — Катя встала со скамейки.

— Здравствуй, Катенька! — улыбнулась Людмила, Андрей кивнул, говорить он не мог из-за кота, который что-то торопливо рассказывал ему на ухо.

Инна Михайловна подошла к скамейке и устало опустилась на неё. Кате хотелось спросить, что произошло в Магическом Совете, но она стеснялась. К счастью, Вэлхад излишней скромностью не страдал и, перестав что-то тихо говорить Туманову, во весь голос потребовал:

— Ну, Ан, рассказывай!

— Наверное, лучше мне обо всём рассказать, — ответила Феоктистова.

Тумановы и Катя сели на лавочку, Вэлхад поудобнее устроился на руках у хозяина и приготовился слушать.

— Возможно, я буду рассказывать не особо складно, но вы не перебивайте, потом спросите, если что-то будет непонятно, — начала Инна Михайловна. — Кристалл памяти мне дала Наталья Возжаева перед своим отъездом в Москву девятнадцать лет назад… Наташа — моя дальняя родственница. Она закончила этот Университет и осталась здесь преподавать. Ей очень нравилась работа. Конечно, Наташа ещё не была опытным преподавателем, но она очень старалась. Постоянно что-то исследовала со студентами, они какие-то работы совместно писали, всем было интересно. Потом на работу в Университет пришёл Бородин. Он с семьёй перебрался в наш город из Москвы. Почему, не знаю. В Москве он тоже преподавал. Оказалось, что он проводил исследования в той же области, что и Наташа… Я не знаю, что именно они изучали, я не маг, поэтому никогда в подробностях не расспрашивала Наташу о её работе… Кравцов предложил им вместе продолжать исследования, Наташа была не против, а Бородин ни за что не соглашался… Кравцов был ректором раньше, до Бородина, — пояснила Феоктистова, взглянув на Катю, та кивнула. — Так вот, Бородин не захотел работать совместно с Наташей. Да, он на тот момент сделал больше, чем она, да и вообще опыта преподавания и исследований у него было намного больше. У Бородина было много опубликованных работ, он пользовался известностью в магических кругах. Наташа же только начинала работать, её никто не знал… Бородин мало того, что и слышать не хотел о совместных исследованиях, он ещё начал при каждом удобном случае оскорблять Наташу, провоцировать на ругань. Она уже сама была не рада, что занималась той же темой, но отступать не хотела… Вообще, у Наташи был спокойный характер, но если её начинали притеснять, можно было ожидать чего угодно… Начались скандалы. Точнее, Бородин их начинал. Он очень неприятный человек, злопамятный, мелочный, мстительный… Когда всё дошло до Кравцова, он попытался уладить ситуацию и смог заинтересовать Наташу другой темой для исследований. Бородину стало нечего делить с Наташей. Но скандалы не прекратились. Как я уже сказала, он очень злопамятный. Вот и продолжал оскорблять Наташу за то, что ранее посмела работать по той же теме, что и он, как будто она нарочно её выбрала, чтобы ему досадить. Естественно, они терпеть друг друга не могли. И меня Бородин тоже ненавидел, потому что я много раз ругалась с ним. Когда я слышала, как он оскорбляет Наташу, то заступалась за неё и высказывала Бородину всякое… Так продолжалось почти три года… Потом совершенно неожиданно Кравцов объявил, что уходит из Университета и назвал кандидатов на свою должность, и Наташу в их числе. Наташа очень хотела стать ректором, но понимала, что шансов у неё нет. Кравцов включил её фамилию в список кандидатов только потому, что представители Магической Комиссии посоветовали ему включить туда самого достойного из молодых преподавателей… Для этого преподавателя включение в список было своеобразной наградой за хорошую работу и стимулом для того, чтобы работать ещё лучше и когда-нибудь потом, накопив достаточно опыта работы в Университете, уже с полным правом претендовать на должность ректора… На тот момент из всех молодых преподавателей Наташа больше всех заслуживала такого поощрения, поэтому Кравцов именно её внёс в список… Я уговаривала Наташу не переживать из-за того, что её включили в список без шансов на должность. Уже тот факт, что Кравцов отметил её, должен был радовать. Так и было бы, если бы не многолетняя вражда с Бородиным. Наташа и сама прекрасно понимала, что ей ещё рано становиться ректором, но хотела им стать, чтобы насолить Бородину. Все знали, что вы, Андрей, — Феоктистова посмотрела на Туманова, — главный претендент на должность. У Бородина и Изотова были равные шансы, если бы вы отказались.

— Я и собирался отказаться. И Павел тоже, — негромко сказал Андрей.

— Да, Наташа говорила, что вы оба откажетесь от должности, — кивнула Инна Михайловна. — И Бородин остался бы единственным кандидатом, потому что Наташу всерьёз никто и рассматривать бы не стал. Бородин ни за что не отказался бы от должности. И Наташа решила убрать его из Университета. Для этого она стала постоянно за ним следить… Да, я знала о её планах и отговаривала её. Но я не знала, что конкретно Наташа собирается сделать… Узнала, только когда всё уже произошло… Бородина назначили ректором. Так совпало, что Наташу в тот же день пригласили на работу в Москву. Она не хотела ехать, но понимала, что здесь ей Бородин работать не даст… Перед отъездом Наташа отдала мне кристалл, сказала, что он может мне пригодиться. Не знаю, где она его взяла, кристаллами памяти давно никто не пользуется. Я сразу не посмотрела, что на нём, потому что поехала с Наташей на вокзал. Посмотрела, уже вернувшись домой… А на следующий день стало известно, что Наташа погибла по приезде в Москву, несчастный случай…

Феоктистова замолчала, остальные тоже сидели молча.

— Кристалл мне действительно пригодился, — снова заговорила Инна Михайловна. — На нём было четыре записи. Первая — Бородин заходит в хранилище. И заходит туда накануне занятия, а не за два часа до него, как он сам утверждал. По записи можно легко понять, когда именно она сделана. Вторая запись сделана на следующий день, то есть в день занятия — Бородин не спеша прогуливается по парку в то время, когда он, по его словам, находился в хранилище и готовил наборы заготовок. Опять же, легко можно понять, когда сделана запись. Третья запись сделана буквально за пять минут до начала занятия — Бородин забежал в хранилище, забрал наборы и понёсся на занятие, не проведя в хранилище и минуты. Естественно, наборы он не проверял, на это нужно время. А четвёртая запись… — Феоктистова вздохнула. — Четвёртая запись — признание Наташи, что это она наложила плетение на заготовки, потому что хотела навредить Бородину, и что Андрей Туманов ни в чём не виноват… Не знаю, почему Наташа записала это признание, может, что-то предчувствовала… Как я уже сказала, Наташа оказалась права, кристалл мне действительно пригодился. Почти сразу после того, как Бородина утвердили на должности ректора, он вызвал меня к себе и заявил, что я уволена. Кристалл всегда был со мной. Я просто показала Бородину три первые записи и сказала, что, если он меня уволит, кристалл отправится прямиком в Магический Совет. Это разрушило бы карьеру Бородина, никакие предыдущие заслуги не помогли бы. Хоть это и не он наложил плетение, но он обманул тех, кто вёл расследование, поэтому наказание было бы серьёзным. Бородин аж позеленел от злости и процедил, что погорячился, ни о каком увольнении речи не идёт, и что я могу работать в университетской библиотеке столько, сколько сама пожелаю. Конечно, я могла бы тогда уйти, потому что уже давно работала. Ведь на работу сюда я пришла, когда мне было двадцать два года, ещё при Правдине, он был ректором до Кравцова. При Правдине шесть лет проработала и двадцать восемь при Кравцове. Но уходить не хотелось. И нравилось, и деньги не лишние. Да ещё Костя, мой муж, часто был на гастролях. Он скрипач, тогда играл в оркестре. Не хотелось сидеть дома одной. И Тонечка, наша внучка, была маленькой. Её родители — Юрий и наша с Костей дочь Мария — геологи, постоянно в разъездах. Маша и года дома не провела после рождения Тони. Нет, дочь они любят, но и работу свою бросать не хотят… Вообще, Тонечка ходила в детский сад, но ей там не особо нравилось, и я часто брала её с собой сюда. В библиотеке запрещено пользоваться магией, и никаких опасных магических вещей здесь нет, поэтому ей ничего не угрожало. Тоня была очень спокойным ребёнком, она находилась в моём кабинете, играла, рисовала или спала и никому не мешала. Потом Тоня пошла в школу, но всё равно после уроков бывало заходила ко мне… Тоня училась в десятом классе, и я подумывала о том, чтобы уволиться… Но передумала, потому что Костя ушёл из оркестра и начал давать на дому уроки игры на скрипке. Скрипка красиво звучит, когда на ней играет опытный музыкант. А если музыкант начинающий… — Феоктистова вздохнула. — То это просто тихий ужас! Вернее, ужас совсем не тихий… А у Кости почти все ученики тогда только начинали учиться играть. Уроки идут с десяти утра до шести вечера. Часто просто невозможно было находиться дома… И я решила ещё поработать… Когда Тонечка заканчивала одиннадцатый класс, она неожиданно сказала, что очень хотела бы здесь учиться, но не примут. Уровень дара у неё хоть и намного выше среднего, но до высокого не дотягивает… И снова мне пригодился кристалл. Я вынудила Бородина принять Тоню на учёбу. Правда, пришлось пообещать, что, когда она получит диплом, я отсюда уйду и отдам ему кристалл. Бородин, конечно, был в бешенстве, но Тоню на учёбу принял. Хотя она этого заслуживала — всегда отлично училась… В прошлом году я потребовала, чтобы её назвали лучшей студенткой Университета. Но, как я сказала, она училась отлично, так что всё по праву… Да, я шантажировала Бородина, но он это заслужил. Он столько лет трепал нервы Наташе, она погибла из-за него, ведь если бы не Бородин со своим мерзким характером, она не уехала бы. Поэтому мне не стыдно, что я так себя с ним вела, это было моей местью.