Чтение онлайн

Юноша покачал головой, встряхнулся и пришел к выводу что это все последствия вчерашнего представления в ванной. Нет, однозначно на молодой мужской организм и на молодые мужские мозги (те, которые ниже пряжки), такой фортель сказывается очень положительно, но не очень конструктивно. Так что если Ланс и наведается туда еще раз, то после примет холодный душ. Очень холодный душ. Очень долгий, очень холодный, очень душ. Если так можно выразиться конечно.

В общем, две пары пролетели как-то быстро и в итоге Гринграсс и Ланс сдали вполне себе приемлемое зелье. Геб даже не вникал в суть и название, резонно полагая, что никогда даже не притронется к котлу и поварешке. Хотя бы просто потому, что не всегда под рукой окажется респиратор, а без него заниматься варкой весьма опасно.

Отзвенел звонок и студенты высыпали в коридор. Там они перегруппировались и все дружно отправились на выход из замка. Где уже собралась нехилая толпа. Да чего там — все студенты школы и все профессора вышли из Хога, дабы встретить гостей.

Проныра отошел чуть в сторону от основной массы, забрался на камень, оставленный здесь ледниковым периодом, и, щелкнув зажигалкой, задымил. Стало сразу как-то лучше, но с другой стороны, несколько «медленнее». Словно кто-то в голове волшебника щелкнул переключателем. Во всяком случае в таком состоянии, закрыв глаза, юноша не ощущал тесноты в штанах и не видел образы десятка голых леди.

Привычно надвинув шляпу на глаза и поправив закатанные рукава мантии и рубашки, Ланс подогнул колено и удобно устроив на нем руку, с зажатой сигаретой, стал ждать. Ждали и остальные. Кто-то обсуждал иностранных студентов, кто-то, что закономерно — студенток. Маргиналы строили планы по укреплению международного сотрудничества при помощи обмена алкогольной и другой продукцией. Профессора неслышно шептались, обсуждая что-то свое, сугубо профессорское.

Тут, в небе, за темнеющими, сероватыми, тяжелыми облаками показалась точка. Она все приближалась, пока юноша, разглядев её, чуть не свалился с камня. Это была огромная карета, запряженная пегасами. И когда Ланс говорил «огромная», то имел ввиду невероятно, сюрреалистично, непотребно объемная карета. Дьявол, в ней мог уместиться целый кавалерийский полк со всеми своими приписными шлюхами.

Карета стала спускаться, опасно пикируя у лужайке. Вперед вышел Хагрид, который, вытянувшись в полный рост, замахал руками, указывая к зоне полета. Двеннадцать прекрасных, белоснежных пегасов притормозили, а потом, взмахнув метровыми крыльями, загоревали по траве.

Из карета кто-то выходил, кто большой, а потом и кто-то слишком прекрасный, чтобы быть обычным человеком, но Ланс не смотрел в сторону исполинских дверей. Он лишь смотрел на пегасов, а те уставились на мальчика.

Я уже описывал для вас фестралов и их реакцию на Геба, и его реакцию на них. Так вот, пегасы были полной им противоположностью. Парень, лишь при однов взгляде на этих мощных, белых лошадей, покрытых бугрящимися мышцами. Был уверен в том, что видит самое свободное и самое прекрасное создание на свете. Такое, которое в силах и в праве, свободно скакать по облакам, обгоняя ветер и птиц. Но в то же время, столь негорделивое и простое, что позволяло себя упрячь и было не против прокатить кого-нибудь по радужному мосту. Пегасы словно источали собой саму жизнь, такую, какой она есть. Простую и незатейливую, легкую и безмятежную, ту, которая была неведома фестралам и тварям, живущим в темной части Леса. Ланс уже хотел встать и поздороваться с пегасами, но их под уздцы увел Хагрид. Что ж, у юноши еще будет шанс.

Теперь же Проныра мог и посмотреть на менее интересных существ — людей. Ну или частично людей. Директор, мадам Максим, ростом была с хагрида, но при этом обладала красивым лицом, толстыми черными бровями, высокими скулами и темными волосами, собранными в экстравагантную, но изящную прическу. (п.а. вообще забудьте про то, как выглядели актеры четвертой части. Это ж извращение какое-то facepalm. Особенно та, которая играла Флер ДеЛякур — он ж была страшной, как ... как... как... В общем — страшной)

Так же, среди прелестных, ухоженных леди, и каких-то странных, напыщенных парней, стояла... частично-вейла. Она так же, как и Комеденти не была чистокровной, но манила и притягивала. Ах её высокие, потрясающие ножки, виднеющиеся из под юбки нежного голубого оттенка. Её аккуратные, высокие груди, которые, Ланс был уверен, и без лифчика, не сместились ни на дюйм ниже. А эти золотистые, волнистые волосы, играющиеся на несуществующем ветру. А лицо, боже, словно кто-то взял и вырезал его из белого мрамора, вложив в образ всю красоту сошедшей с облака нимфы. Да, она была прекрасной, и в то же время такой скучной в своей красоте.

Нет, Ланс никогда не был падок до красоты. Чего уж там, её — красоту, он находил каждое утро при взгляде в зеркало. И, если уж быть совсем честным, не находил её чем-то особенным и важным. Нет, Проныра никогда бы не влюбился и не приблизился к прекрасной или просто — красивой. Приблизился не в телесном, а в душевном плане, естественно. Хотя бы просто потому, что красивые девушки, зачастую, слишком озабоченны исключительно внешностью, что своей, что чужой. А если и нет, если не озабочены, то они явно не предназначены тому, кто скрывалось под маской прекрасного Принца.

Но какую-то убогую рефлексию Ланса прервало появление того, чего уж точно нельзя было не узнать. Исусс, Мерлин, Моргана, Мордред и Билл Гейтс, это был Летучий Голландец! Да-да, самый настоящий Летучий Голландец, явившийся из недр озера. Ох, эти палубы, покрытые выбоинами и дырками от ядер. А свист порванных парусов на трещащих мачтах? А как скрипел рулевой механизм, пища на все лады. Ах эти марселя, натужно шлепающие на своем языке, а стремающиеся каждого дуновения ветерка ванты? А шпангоуты, словно поющие оду всеми кораблю? Дьявол, это была словно мечта, вдруг упавшая на «хрупкие» плечи «маленького ребенка».

Когда спустился трап и по нему стали идти студенты и студентка, Герберт Артур Ланс стоял на камне во весь рост. Он, придерживая шляпу, давая себе слово, что обязательно угонит.... Вернее — одолжит этот корабль. Для чего? И вы это спрашиваете у капитана несуществующего судна, пирата Геба-Проныры?!

Среди идущих, Ланс мигом опознал Виктора Крама, южанина, которй усиленно ежился и кутался в свой полу-шубок. Черт, и как Геб не догадался сварганить себе такой? Тогда поздней осенью и зимой не испытывал бы проблем от вечного холода. Рядом с известным ловцом, которого школа приветствовала криком и аплодисментами, шли пятеро. Две девушки близняшки, явно славянской наружности, но невероятно... милые. Да, милые, очаровательные прелестницы с черными, тонкими бровями, чуть сходящимися на переносице, волосами «в тон», пышными грудями и бедрами, но со стройными талиями.

Так же, чуть семенила и третья леди. Она была высока, красива, но строга на лицо. Эдакая Несмеяна или Ледяная Королева. У неё были русые волосы, высокие скулы, на которых чуть ли не до треска натянулась белая кожа, с легким румянцам на щеках, где сверкали ямочки, образовавшиеся от неискренней улыбки. А уж фигурой и пропорциями, эта Королевна могла поспорить и с Гринграсс и с Комеденти.

Тут Крама по спине хлопнул высокий, спортивный, подтянутый парень. Волосы его были покрашены в белый цвет и казалось, что у парня на голове кто-то сугроб навалил. Юноша был, наверно красив — Ланс не очень разбирался в мужской привлекательности и не привлекательности.

Крам, обернувшись, улыбнулся, скорее всего другу, а потом выслушал что тот сказал и посмотрел на толпу приветствующих его леди. Ловец закатил глаза и ускорил шаг, а его товарищ, покачав головой, стал всем улыбаться, махать, шутливо кланяться и разбрасываться воздушными поцелуями. Он явно кайфовал в этой ситуации.

— Игорь! — улыбнулся дамблдор и крепко обнял директора Дурмштранга.

— Профессор Дамблдор, — сдержано кивнул Каркаров. — Принимай орлов, отобрал лучших.

— Я вижу ты захватил и орлиц.