Чтение онлайн

– Что же вы ворогам такое полезное дело в руки отдали? – сощурился Илья.

– Попробуй не отдать, – вздохнул китаец. – Тут же тебе пятки к затылку завернут, только позвонки хрустнут. А потом шакалам для удовольствия выбросят. Я так скажу, уважаемый Серьга, надо это дело как-то расстроить, если они метательные машины соберут, большой урон русскому воинству тем содеян будет.

– Что же, попробуем, – не без удовольствия, впрочем, сопряженного с тревогою, сказал розмысл и повернулся к жидовину: – Ну, мы готовы к великому делу, Лев Абрамыч?

– Расчеты сделаны, – без выражения и с постным лицом сказал жидовин. – Согласно научной пытливости, мы способны накрыть огнем змиев любой участок, как прилегающий к городу, так и удаленный от него.

– Так накроем! – качнул головой розмысл. – Для начала мы с вами вон по тем ложкарям ударим!

– Князь не велел, – напомнил воевода Илья. – Сказал, чтобы нишкнули без него!

– Что князь? – вспылил розмысл. – Не видишь, дело того требует! Или ты желаешь урона воинству нашему? Или тебе бранники не дороги?

Илья махнул рукой и пошел прочь, позвякивая кольчугой: делай, мол, как знаешь, а я лично руки умываю подобно Понтию римскому, который Христа разрешил распять.

Запальщики были обучены, но первые запуски змеев розмысл никому не доверил. Лично осмотрел, смирно лежащих до поры огненных «змеенышей», подождал, пока жидовин примерится и еще раз – уже окончательно – подкрутит винты.

– Готов буде, Илья Абрамович?

Жидовин выпрямился и махнул рукой: в самый раз!

Зашипели запальные шнуры, подбираясь к зарядам. Сразу десять «змеенышей», оставляя за собой дымный след и полыхая пламенем на две сажени, унеслись к мунгальскому лагерю. А заложены в них были заряды пороховые и ендовы, черной горючей кровью земной, что «нафтой» именуется, заправленные. Ударили разрывы средь врагов, осадивших крепость, полыхнуло яркое пламя. Глаз жидовину не изменил, все «змееныши» ровно в цель угораздили. Полыхали хваленые мунгальские метательные машины, метались гортанно кричащие всадники, вопили оборванные пленные. Воистину жуткими оказались укусы малых огненных змиев!

– В самый раз! – возопил розмысл. – В самый раз угодили. Дай, Илья Абрамович, расцелую твою некрещеную физию!

– Что ж, – сохраняя важный вид, сказал жидовин. – И мы ж таки что-то умеем!

Полководец Субудай сидел в шатре и отмерял на рисованной весьма искусно карте конные переходы. Получалось, что до Киева – матери земли Русской оставалось совсем немного. А сколько конных переходов прошли от голубого Керулена? Шум да панические крики снаружи отвлекли полководца от важных военных размышлений.

– Что там такое? – спросил Субудай раздраженно.

– Урусы со стен адским пламенем плюются, – доложили ему. – Все метательные машины пожгли, тумену хана Кублая немалый урон причинили. Десяток на месте положили и еще с полсотни обожженных мы сами прикончили, чтобы люди не мучились!

Субудай нахмурился.

Потеря метательных машин была чувствительной. Без них на крепостные стены лезть, только людей класть – там и смола кипящая заготовлена, и нечистоты, и прочие гадости, да и адское пламя смущало. А силы на город брошены не такие большие, на быструю победу рассчитывать не приходилось. Хотели стремительностью город взять, никто же не знал, что у врагов неведомое и страшное оружие имеется.

Сотники и тысячники, собравшиеся у шатра, ждали решения великого полководца.

– Что будем делать? – спросил Субудай наступившую за шелковыми стенами шатра тишину.

– Вырежем урусов всех до единого! – злобно вскричал одинокий голос. Хан Кублай свое бесчестье переживал.

Послышалось змеиное шипенье, и ахнуло совсем рядом с шатром.

– Спасайте полководца! – закричали снаружи. – Спасайте Субудая!

– Сам спасусь, – сказал Субудай, откидывая полог дымящегося шатра и выбираясь наружу.

Вокруг горела земля. От крепостных стен летели со свистом и грохотом новые огненные стрелы, оставляя за собой дымные следы.

Неподалеку кто-то вскрикнул предсмертно – коротко и нехорошо.

– Что там еще? – не глядя, поинтересовался полководец.

– Хана Кублая безносая настигла, – услужливо сообщил кто-то из блюдолизов. – Осада еще не началась, а уже такие потери…

Конечно, по всем монгольским канонам за убитого хана следовало жестоко отомстить. Но задерживаться у скромного Энска значило лишиться великой добычи, что ждала воинство в урусских городах. Каждый час промедления обещал будущие разочарования.

Свистящие огненные стрелы в очередной раз обрушились на лагерь. Вновь тревожно загалдели и завыли доблестные воины джихангира.

– Ну их, шайтанов! – сказал полководец Субудай. – Мы пойдем другим путем. Не крепости русские брать пришли, не в баранту сунулись, чтобы скот угнать, – земли разорить и под руку кагана отдать нацелились! Снимаем осаду! На Киев пойдем, багатуры!

Мунгалы уходили.

Вот уже вытянулись передовые отряды, маленькие фигурки на зеленом поле печально зашевелились, закатывая медный котел в арбу, которая своими боками напоминала скелет какого-то древнего чудища. Не получилось у неприятеля постоловаться под стенами Энска. Голодными уходили гоги и магоги от крепостных стен. Над городом и его окрестностями, заслоняя небо и солнышко ясное, стояла хмарь от бестолковых пожарищ.

– Высокоуважаемый Серьга! – китаец уже спешил навстречу розмыслу, вытягивая руки для объятий. – Своими глазами увидел я, что знание может переломить грубую силу! Этот день достоин занесения в хронологические списки любых династий! Великий Конфуций обрел достойного ученика в холодных урусских землях. И ваши помощники, они тоже достойны упоминания в летописях! Вы – истинный князь науки!

– Занесло китайца, – неодобрительно сказал Янгель. – Как бы эти слова не влетели нашему Землемилу в ухо!

Ухо! Розмысл сразу же вспомнил о нем и огляделся по сторонам.

Ухо торчало из-за котла со смолой, приготовленной для неприятеля и оставшейся без дела. Взяться за него было истинным наслаждением.

Ухо взвыло.

Маленький уродливый человечек болтался в руке розмысла, вызывая гадливую жалость. Ну, что поделать, коли человек ничего иного не умеет, кроме как доносить и закладывать?

Однако поддаваться жалости не следовало, хотя и не по чину розмыслу было заниматься такими пустяками.

– Илья! – позвал розмысл воеводу. – Разберись с этим дятлом стучащим!

– А я-то думаю, откуда Николка Еж все знает? – воевода бережно принял карлика в могучие руки. – А тут, значит, даже не человек, видимость одна! Я его летать научу! А еще лучше – научу дятла этого личинок из каменных стен добывать!

– Слушай, – сказал розмысл. – Добрыню не видел?

– Ранен Добрынюшка, – продолжая удерживать Ухо в руке, сказал воевода. – Третьего дни увидел он в битве с мунгалами странную лошадь с двумя горбами, кинулся, отбил ее, взялся разглядывать, да заспорил с товарищами, кованая она или нет.