Чтение онлайн

– И что же? – с интересом спросил Серьга.

– Кованая оказалась, – признался воевода Илья. – Теперь девки вокруг него хороводятся, говорят, что у нашего Добрыни сотрясение ума. Откуда? Нечему в голове бранника сотрясаться!

Воевода ушел и Ухо с собой унес.

Видимо, не терпелось ему карлика премудростям птичьим обучить. Розмысл обнялся с терпеливо ждущим своего часа китайцем.

– Ну, вот твои гоги и магоги, – сказал он. – Слаба у них кишка против ума русского!

– И китайского пороха! – добавил ревниво китаец.

– И немецкого усердия, – кивнул Янгель.

– Ой, не знаю, что бы вы делали с русским умом, китайским порохом и немецким усердием, – сказал жидовин, – если бы не мои познания в алжгебре.

– Ладно, – согласился розмысл. – Все хороши. Нечего делить.

Они стали медленно спускаться с крепостной стены.

В синем небе, с которого постепенно сходила копоть ставшей прошлым битвы, сверкнула маленькая золотая точка. Если приглядеться, она более походила на запятую, несущуюся в высоте. День был слишком ветреным и шумным, чтобы услышать наигрыш небесных колокольцев, но если бы чудо стало возможным, наши герои наверняка бы услышали:

Розмысл проводил точку жадным взглядом.

И вдруг всем телом он ощутил ровно ожог, кто-то недобро смотрел на него со стороны. Со взгляда такого душа розмысла залубенела. Серьга медленно повернулся. От высокого светлого терема на него хмуро и озабоченно смотрел князь Землемил. Рядом в синих штанах, красных сафьяновых сапожках и расшитой безрукавке, надетой на голое тело, стоял кат Николка Еж, нетерпеливо и горячо нашептывая что-то князю на ухо.

И розмысл Серьга Цесарев вдруг понял, что ничего не завершилось, сказки просто не кончаются пресловутым пиром, с пивом-медом на губах, все только начинается, когда кажется, что неприятности и горе людское уже позади…

Царицын, июнь 2006 года

История живет летописцами.

Таркфоринат, имея войско, уступавшее римскому и пригодное скорее для разбойничьих набегов, налетал несколькими отрядами сразу и стремительно уходил, оставляя при своем отступлении многочисленные засады. Нумидийцы и мавританцы дрались жестоко и смерти не боялись. Римляне задумали наступать в трех направлениях и разделились на несколько колонн. Легат Корнелий Сципион начальствовал отрядом, призванным освободить жителей Лепты от грабежей и отрезать Таркфоринату отступление в страну гаромантов. Сципион создал несколько мелких отрядов и поручил начальствовать над ними центурионам испытанной доблести. Отряд, возглавляемый центурионом Птолемеем Пристом, лишь с огромной натяжкой можно было назвать легионом, ибо он не соответствовал ему по численности, но отвечал по боевому духу. Возможно, что именно малочисленность отряда способствовала его исчезновению в ну-мидийских песках. Предполагали, что он был разбит одним из отрядов Таркфорината или попал в засаду жестоких антропофагов, пришедших к побережью из внутренних областей материка.

Так писал известный римский историк Гай Валерий Проперций в своем историческом труде «О славных римских воинах», посвященном африканской войне 17 года идей эры. Судьба легиона таинственная, как истории об UFO, давалась до последнего времени загадочной, и лишь недавно рассекреченные документы Царицынского областного архива позволили пролить свет на фантастические события, происходившие в нашей области в конце восьмидесятых годов. Sapient sat! Для понимания достаточно!

Автор выражает глубокую благодарность историку бузулуцкой средней школы А. Д. Игнатьеву, сотрудникам Бузулуцкого отдела внутренних дел Публию Сервилию Секстуу, Гаю Сульпицию Фабию, Гнею Квину Мусу и всем жителям Бузулуцка, оказавшим ему неоценимую помощь в реставрации происходившего. Их правдивые воспоминания о событиях лета 198… года, имевших место в небольшом провинциальном городке Бузулуцке, помогли воссоздать эту необычную историю без излишней авторской фантазии и, как говорится, cum grano salis [1] . Автору, как и римскому историку Титу Ливию, хотелось, чтобы «каждый читатель в меру своих сил задумался над тем, какова была жизнь, каковы права, каким людям, какому образу действий – дома ли, на войне ли – обязана Держава».

Описывая момент появления римского легиона, свидетели противоречивы и врут, как очевидцы; сходятся все в одном – колонна римских солдат появилась со стороны меловых гор.

Было раннее утро. Дворовые собаки видели сладкие сны, ленивые тучные коровы неохотно выходили на пыльные улицы из теплых парных хлевов, а выспавшиеся за ночь сторожа обливались холодной водой, чтобы придать лицам выражение бодрой усталости, присущее тому, кто добросовестно исполнял свои нелегкие обязанности по охране тогда еще народного добра.

Первым колонну заметил сторож межрайонной передвижной механизированной колонны Василий Суэтин, тезка знаменитого гроссмейстера, и сам неплохо разыгрывающий дебюты и эндшпили.

Вначале послышался далекий металлический грохот, словно к Бузулуцку приближался железнодорожный состав. Но Бузулуцк находился в стороне от железной дороги, поэтому Суэтин выскочил из сторожки, наступив в горячке на хвост жалобно взвывшего сторожевого пса Шарика, и замер, изумленно уставившись на втягивающуюся в городок колонну странно и скудно одетых людей.

В первые секунды Суэтин скорбно подумал, что жена его все же оказалась права и многолетняя дружба Василия с зеленым змием принесла-таки свои гнусные плоды; немногим позже облегчение, испытанное Василием, сменилось беспокойством и страхом – сторож и бессменный победитель районных шахматных олимпиад вдруг осознал, что под галлюцинациями земля не дрожит.

Колонна с мерным громыханием двигалась уже по дентальной улице, носящей по традиции имя вождя миро-эго пролетариата, медленно приближаясь к городской пощади, где друг против друга стояли два бастиона партийной и хозяйственной жизни – здания Бузулуцкого райкома партии и правления колхоза «Первомайский»; на ходу пришельцы выстраивались в правильные квадратные коробки.

– Вась, – спросили из-за забора слева. – Что там?

– Хрен его знает, – честно признался Суэтин. – Рыцари какие-то.

– Какие рыцари? – удивились из-за забора. – Ты, Вась, что – похмелился уже?

– А ты на забор залезь да погляди, – посоветовал Суэтин. – Вон они около правления строятся.

– Солдаты, что ли? – зевнули за забором.

– Солдаты, – сказал Суэтин. – Только старинные. С мечами которые.

Из-за забора послышалось историческое восклицание из трех общеизвестных слов, которые никогда не печатаются вместе, и над забором показалась голова сторожа соседствующей с мехколонной «Сельхозтехники» Федора Чубаскина.