Чтение онлайн

Он вздохнул, стянул вспотевшую за день рубашку и пошел в ванную комнату – искупаться и побриться на ночь.

– Что скажешь, Евграфов?

Примус пожал плечами.

– Не соврал наш доцент, – сказал он. – В десять ноль пять он от Медника уехал. Таксист подтвердил. И запись в журнале у диспетчера подтверждает. Только ведь это ничего нам не дает, он вполне мог вернуться под предлогом, что забыл свои вещи. Помнишь, как начальник лаборатории НИИПИАСУ свою лаборантку прихлопнул, когда разводиться не захотел? Наука – дело темное, Иваныч, там порой такие страсти бушуют, страшно заглядывать.

– Ты сам до этого дошел, или подсказал кто? – сухо спросил Нечаев.

– Я просто «Двух капитанов» вспомнил. Ну роман Каверина, – смущенно объяснил Примус. – Там, помнится, тоже страстей хватало. Правда, мне в книге всегда девиз нравился: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

– Времени у тебя свободного много, – вздохнул Нечаев. – Пивко попиваешь, книжки почитываешь… Да и я хорош, не проявляю должной требовательности к подчиненным.

Примус смущенно улыбнулся.

– Да ладно тебе, Иваныч, скажешь тоже! Пашем, как негры на плантации, за сущие гроши. Мне уже жена иногда говорит, лучше бы ты грабителем был, больше бы денег в семью приносил.

– Ну правильно, – ворчливо сказал Нечаев. – Ты – бабки в дом, сам на нары, а у нее сладкая жизнь на награбленные тобой денежки.

– Да шутит она, – сказал Примус. – На самом деле она у меня хорошая! Ну с придурью немного, так это у всех бывает. Но иной раз застебывает, честное слово, хоть из дома беги.

– Все мы хорошие, – вздохнул Нечаев. – Когда спим зубами к стенке. Вот такой хороший и нашего Медника грохнул. Кстати, сегодня похороны, кажется, в два дня. Ты бы съездил, покрутился, чем черт не шутит, а? Все равно я тебя на это дело наметил.

– Иваныч, – сразу же заныл Примус. – А оно мне надо? С этого дела одни неприятности катят, я это дело нижней частью спины чувствую.

– Ты что же думаешь, – наставительно сказал Нечаев, – только начальству все огребать? Сидите за широкой спиной, у тебя, например, уже полгода ни одного взыскания не было, а у начальника за тот же период – три выговора!

– Так это кто на что учился, – нахально заявил Примус и, увидев нехороший блеск глаз Сергея Ивановича, поспешил добавить: – Все, Иваныч, все – уже молчу.

– Ты не молчи, ты работай, – вздохнул Нечаев. – Ты сводку сегодняшнюю читал?

Сам он ее еще на оперативке у начальства прочитал и понял – вот они, неприятности, все в одном коробке, даже искать не надо, тебе их на голову высыплют.

– А как же, я с нее рабочий день начинаю, – сказал Примус.

– Хреново начинаешь. Ну отгадай с трех раз, на что ты внимания не обратил?

– Три трупа за вчера, – вслух задумался Примус. – Две бытовухи, их сразу же районы и раскрыли, и один без признаков насильственной. Похоже, бомжара. Краж пяток, угонов несколько… Автомат Калашникова в Краснореченском районе изъяли… Да не было там ничего особенного, Иваныч!

– Вчера ночью в гинекологическое отделение Первой больницы забрались, – сказал Нечаев. – Тебе это ни о чем не говорит?

– А с каких это пор нас кражи должны интересовать? – резонно сказал Примус. – Я, Иваныч, не специалист по прокладкам с крылышками. – Он озадаченно смотрел на начальника, потом вдруг забормотал: – Постой, постой, это где покойный Медник работал?

– Истину говоришь, – удовлетворенно подытожил Нечаев. – Тебе не кажется, что кража и смерть Медника могут быть взаимосвязаны?

Оперуполномоченный посидел, задумчиво морща лоб.

– Запросто, – сказал он. – Скажем, сделал этот Медник аборт неудачный. А его за это к ногтю. Могло такое случиться?

– Могло, – согласился Нечаев. – Но не случилось. Если бы выясняли, кто в неудачном аборте виноват или адрес врача искали, то это сделали бы до убийства Медника, а не после.

– Что-то искали?

– Это больше похоже на истину, – сказал Нечаев. – В общем, информацию к размышлению я тебе дал. Давай, дуй на кладбище, а то все самое интересное пропустишь. А потом в районное отделение забеги, полистай материал по краже из гинекологии.

– Да зарегистрирован ли материал? – возразил Примус. – Я бы такой не в жизнь регистрировать не стал!

– Вот поэтому и сидишь в оперуполномоченных, – сказал Нечаев. – Зарегистрирован материал, можешь не сомневаться, и собран хорошо, раз в сводку его дали.

Слова, которые произносили над гробом Медника, были красивыми. А иначе и быть не могло, собрались у могилки люди, которые умели выразить свою мысль витиевато и вмести с тем проникновенно просто. Если послушать собравшихся, скоропостижная смерть вырвала из ученых рядов дерзновенного исследователя и прекрасного товарища, который карьеризмом в науке не занимался, вел себя независимо и упорным трудом своим шел прямо к Нобелевской премии, которую обязательно бы получил, не случись с ним досадного несчастья. На Примуса никто особого внимания не обращал, как обычно в таких случаях получалось: работники института думали, что он из больницы, а работники больницы – что он представляет институт.

Народу у дома собралось довольно много, но на кладбище поехали не все, а на поминки и того меньше. Ничего интересного для себя и для дела оперуполномоченный Евграфов не увидел – обычное дело, прощаются люди с товарищем по работе, говорят хорошие слова, обещают помнить, тем более что местком или что там теперь в институте вместо него, водку выставил. И вел себя народ интеллигентно, пил положенное, закусывал и уходил, никто песен в память о покойном не запевал, никто не кричал, мол, осиротели мы, братцы! Нет, все пристойно было, Примус сам пару стопок опрокинул с самым сокрушенным видом: эх, Илюша, Илюша, ну как же так!

Только в туалетной комнате, когда народ руки мыл, он вдруг краем уха услышал непонятное и в траурные речи не вписывающееся.

– Правильно сделал, что не согласился, – сказал толстогубый мужик с кустистыми и черными, как у Брежнева, бровями. – Слишком деньги Илья любил. Не удивлюсь, что и смерть его как-то с деньгами связана будет.

– Миша! Миша! – урезонили мужика из кабинки. – Ну зачем? Сам знаешь, de mortus aut bene aut nihil!

Примусу очень хотелось увидеть этого любителя латыни, но тот, кого из кабинки назвали Михаилом, неожиданно так свирепо и подозрительно посмотрел на оперуполномоченного, что тот поспешил покинуть туалетную комнату, старательно делая вид, что совершенно его не интересует разговор.

Прямо с поминок Евграфов поехал в районный отдел милиции, на территории обслуживания которого находилась бывшая обкомовская больница.

Нечаев был прав, материал по проникновению в отделение гинекологии Первой больницы был собран и зарегистрирован в журнале учета информации.

– Примус, ты с какого дерева упал? – удивился начальник районного уголовного розыска Леня Кудашов. – Там же заведующая отделением Любовь Николаевна Кучкина. А ты знаешь, кто у нее папа?

Папа Кучкиной был заместителем губернатора. При таких козырях Примус и сам бы кинулся регистрировать материал и вносить его в сводку.