Чтение онлайн

— Специально — нет. Но моя команда, конечно, занималась этой темой. Это входило в ее обязанности.

— Дон... — Помедлив, Картер все же решился. — Если вас постигнет неудача, правительство потребует чью-то голову, чтобы повесить ее в зале своих охотничьих трофеев, и, скорее всего, в жертву будет принесена моя. Если же придет удача, и вы, и ваши люди, выйдут отсюда в благоухании роз и лилий. Так что, как бы ни повернулись события, ведите себя с достоинством.

— И все лавры достанутся военным, так? И вы намекаете мне, чтобы я не вставал у них на пути?

— Может, в этом есть свой смысл... Но речь идет о другом. Что за претензии к этой девушке, Коре Петерсон?

— Никаких. А что?

— Вы говорили так громко и возбужденно, что я услышал вас, едва войдя в конференц-зал. Были какие-то причины, по которым вы не хотели ее присутствия на борту?

— Она женщина. В аварийной обстановке она может растеряться. Кроме того...

— Да?

— Откровенно говоря, когда Дюваль стал выступать в своей обычной манере «я-вам-закон-и-пророк-его», я автоматически завелся. Насколько вы доверяете Дювалю?

— Что вы хотите сказать этим «доверяю»?

— В чем подлинная причина того, что вы отрядили Гранта на борт? С кого он должен не спускать глаз?

— Я не говорил ему, что он должен с кого-то не спускать глаз, — тихим хриплым голосом ответил Картер.

В данный момент команда уже находится в стерилизационном коридоре.

Грант вдохнул слабый больничный запах антисептиков, слава Богу, что ему представилась возможность побриться. Нельзя выглядеть неряшливым, когда на борту женщина. Да и форма ОССМ была не так уж плоха: цельнокройная, стянутая в талии ремнем — нечто среднее между рабочим комбинезоном ученого и франтоватым мундиром. Та, которую удалось подобрать для него, несколько жала под мышками, но ему придется, скорее всего носить ее не больше часа, наверное...

Выстроившись в шеренгу, он и остальные члены команды шли по коридору, залитому слабым светом, в котором, тем не менее, было изобилие ультрафиолетовых лучей. Предохраняя глаза от его излучения, на всех были надеты темные очки-консервы.

Кора Петерсон шагала прямо перед Грантом, так что он старательно вглядывался в плотную темноту стекол, ибо его очень интересовала ее походка.

В попытке завязать разговор, он спросил:

— Неужели этой краткой прогулки будет достаточно, чтобы стерилизовать нас, мисс Петерсон?

Она слегка повернула голову и сказала:

— Я думаю, у вас нет необходимости изображать мужскую застенчивость.

Грант опешил. Ну что ж, он сам напросился.

— Вы недооцениваете моей наивности, мисс Петерсон, — сказал он, — и, честно говоря, я не собирался вводить вас в заблуждение.

— А я не хотела обидеть вас.

Дверь в конце коридора автоматически открылась, и Грант столь же автоматически сократил расстояние между ними и предложил ей руку. Не обратив на нее внимания, Кора последовала по пятам за Дювалем.

— Я и не обижаюсь, — сказал Грант. — Но мне кажется, что мы стерилизованы далеко не полностью. С точки зрения наличия микробов, я хочу сказать. В лучшем случае стерильны лишь наши поверхностные оболочки. А внутри мы кишим бактериями.

— В этом смысле, — ответила Кора, — Бенес и сам не стерилен. Но чем больше мы уничтожим на себе бактерий, тем меньше мы внесем их в его организм. Наша бактериальная флора, конечно, уменьшится вместе с нами, но мы не знаем, какое воздействие эти уменьшенные бактерии окажут на человека, когда окажутся в его кровотоке. С другой стороны, через час все миниатюризированные бактерии, оказавшиеся в крови, обретут свои подлинные размеры, и не исключено, что они могут стать опасными для здоровья Бенеса. Чем меньше он будет сталкиваться с неизвестными факторами, тем лучше.

Она покачала головой и продолжила.

— Мы столького не знаем! И экспериментировать не было возможности. ,

— Но ведь у нас так и так нет выбора, верно, мисс Петерсон? Да, не разрешите ли, кстати, называть вас Кора?

— Мне абсолютно все равно.

Они оказались в большом округлом помещении, со стеклянными стенами. Пол был выложен четырехугольными плитами около трех футов в поперечнике каждая, в глубинах которых застыла россыпь воздушных пузырьков, от чего стекломасса обрела белесый оттенок. В центре помещения лежала точно такая же плита, но только темно-красного цвета.

Почти все пространство зала заполняло белое судно примерно пятидесяти футов в длину, верхняя часть которого представляла собой полукруглую сферу со стеклянной передней частью; она была водружена на пузырь поменьше, сделанный из прозрачного материала. Корпус судна был укреплен захватах гидравлического подъемника, который переместил подлодку в центр зала.

Микаэлс подошел к Гранту.

— Вот и «Протеус» — сказал он. — И на ближайший час у нас не будет иного дома, кроме него.

— До чего огромный зал, — удивился Грант, озираясь.

— Это наше помещение для миниатюризации. В нем проводилось уменьшение артиллерийских снарядов и небольших атомных бомб. Здесь же шло увеличение насекомых — понимаете, когда муравей обретает размеры локомотива, его проще изучать. На эти биоэксперименты еще не получено разрешения, но парочку мы провели тайком... Сейчас «Протеус» подведут к Модулю-Ноль, вон на ту красную плиту. После чего мы в нем разместимся. Нервничаете, мистер Грант?

— Еще как! А вы?

С сокрушенным видом Микаэлс кивнул.

— Очень!

«Протеус» аккуратно разместился на подставках, и гидравлический подъемник, сделавший свое дело, отъехал в сторону. Трап вдоль борта вел к проему входного люка.

На тупой зализанный нос судна ложились отблески сверкающей стерильной белизны, на корме лодка заканчивалась дюзами двух турбин и вскинутым плавником рулевого управления.

— Я захожу первым, — сказал Оуэнс. — По моему сигналу поднимаются все остальные. — Он стал подниматься по трапу.

— Это его судно, — пробормотал Грант. — Почему бы и нет?

Он повернулся к Микаэлсу.

— Похоже, что он нервничает больше, чем мы,

— И его можно понять. Он все время не в себе. У него есть на то причины. У него жена и две маленькие дочки. Дюваль же и его ассистентка — оба холостые.

— Я тоже, сказал Грант. — А вы?

— Разведен. Детей нет. Внимание!

Теперь за стеклом верхней полусферы была ясно видна фигура Оуэнса. Он не отрывал глаз от панели перед собой. Наконец он сделал приглашающий жест. Микаэлс кивнул ему и двинулся к трапу. За ним последовал Дюваль. Грант пропустил Кору.