Чтение онлайн

— Доктор Калныня, вы не боитесь, что облучение может плохо повлиять на ребенка, если вы забеременеете?

Калныня вспыхнула:

— У меня есть ребенок. Она — абсолютно нормальная.

— Вы облучались во время беременности?

— Один раз.

Тут вмешалась Баранова:

— Доктор Моррисон, вы закончили расследование? Мы можем начинать?

— Вы все еще хотите уменьшать кролика?

— Конечно.

— Тогда — вперед. Я весь — внимание.

(Глупо с их стороны, думал он язвительно. Вскоре они заявят, что что-то не в порядке. И что будет потом? К чему все это?)

Баранова попросила:

— Для начала, доктор Моррисон, поднимите, пожалуйста, клетку.

Моррисон не шевельнулся.

Он подозрительно и с сомнением переводил взгляд с одного на другого.

Дежнев, как обычно, с иронией заметил:

— Вперед. С тобой ничего не случится, Альберт. Ты даже не испачкаешь руки. Хотя во время работы это случается.

Моррисон взял клетку, поднял ее. Она весила почти десять килограммов. Он проворчал:

— Теперь можно поставить?

— Конечно, — разрешила Баранова.

— Осторожно, — добавила Калныня. — Не испугайте Катеньку.

Моррисон осторожно опустил клетку. Кролик на время прервал трапезу, оказавшись в воздухе, с любопытством понюхал вокруг и вновь принялся неторопливо жевать.

Баранова кивнула, и Софья прошла к пульту управления, который был почти спрятан под проводами. Через плечо она посмотрела на клетку, как бы оценивая ее положение. Затем подошла и слегка поправила ее. Вернулась к пульту и щелкнула тумблером.

Послышался завывающий звук. Клетка начала сверкать и мерцать, как будто что-то невидимое появилось между людьми и ею. Свечение усиливалось внизу клетки, отделяя ее от каменной поверхности стола, на котором она стояла.

Баранова объяснила:

— Сейчас клетка находится в поле минимизации. Будут уменьшены только те предметы, которые находятся в этом поле.

Моррисон смотрел во все глаза, в нем зашевелился маленький червь сомнения. Не собираются ли они продемонстрировать ему хитрый фокус и заставить поверить, что он был свидетелем минимизации?

Он спросил:

— А как именно вы создаете это, так называемое, поле минимизации?

— А вот этого, — заметила Баранова, — мы не собираемся вам говорить. Я думаю, вы понимаете, как классифицируется эта информация. Вперед, Софья.

Завывание повысилось на тон и немного усилилось. У Моррисона оно вызвало неприятное чувство, но остальные, казалось, бесстрастно переносили его. Он несколько секунд рассматривал людей, а когда вновь взглянул на клетку, ему показалось, что она уменьшилась. Нахмурившись, он наклонил голову так, чтобы край клетки совпал с вертикальной линией провода на противоположной стене. Он держал голову в постоянном положении и видел — край клетки отклонялся от линии на стене. Ошибки не было, определенно клетка уменьшалась.

Отчетливо по его лицу пробежала тень расстройства, на что Баранова отреагировала, слегка улыбнувшись.

— Она действительно сокращается, доктор Моррисон. Ваши глаза говорят об этом.

Завывание продолжалось — продолжалось и уменьшение. Клетка стала вдвое меньше начальных размеров.

Моррисон произнес без явной уверенности:

— Существуют такие вещи, как оптические иллюзии.

Баранова крикнула:

— Софья, остановите на секунду.

Вой превратился, сверкание пропало. Клетка заняла спокойное прежнее положение на столе. Но она была меньших размеров. Кролик, пропорционально уменьшенный по сравнению с начальным вариантом, продолжал жевать маленькие листья и кусочки моркови, разбросанные по дну клетки.

Баранова спросила:

— Неужели, вы действительно думаете, что это оптическая иллюзия?

Моррисон молчал, а Дежнев весело сказал:

— Ну, Альберт, поверьте очевидности своих ощущений. На эксперимент уходит много энергии. И если вы не поверите, наши умные руководители рассердятся на всех нас за бесполезную трату денег. Что скажете?

Моррисон покачал головой в грустном замешательстве и ответил:

— Я не знаю, что сказать.

Баранова попросила:

— Поднимите, пожалуйста, клетку еще раз, доктор Моррисон.

Моррисон опять замешкался. Баранова успокоила:

— Поле минимизации не оставляет радиации или чего-нибудь подобного. Прикосновение вашей нормальной руки не подействует на нее, а минимизация не повредит вам. Видите? — и она решительно, но аккуратно положила руку на клетку.

Однако и это не рассеяло сомнения Моррисона. Он робко взял клетку обеими руками и поднял ее. Тут же он от удивления воскликнул: вес ее был не больше килограмма. Клетка задрожала в его руках. Уменьшенный кролик, встревоженный, отскочил в угол и съежился от страха.

Моррисон поставил клетку как можно точнее в прежнее положение, но Калныня подошла и слегка поправила ее.

Баранова спросила:

— Ну, что вы думаете, доктор Моррисон?

— Она, конечно, весит меньше. Но, возможно, вы каким-то образом разъединяете цепь?

— Разъединяем цепь? Вы имеете в виду, заменяем большой предмет на маленький точной его копией, отличающейся только размерами?

Моррисон откашлялся. Он ни на чем не настаивал. Однако пока не верил глазам своим.

Баранова продолжала:

— Пожалуйста, обратите внимание, доктор, уменьшились не только размеры, но и масса в пропорции. Сами атомы и молекулы, из которых состоит клетка и ее содержимое, изменились в размере и массе. Коренным образом уменьшилась постоянная Планка, поэтому внутри относительно ничего не изменилось. Для самого кролика еда и все, что находится внутри клетки, кажется абсолютно нормальным. Внешний мир в размерах вырос по отношению к кролику, но он, конечно, об этом не догадывается.

— Но поле минимизации исчезло, — заметил Моррисон. — Почему клетка и ее содержимое не принимают прежних размеров?

— По двум причинам, доктор. Во-первых, состояние миниатюризации стабильно. Это одно из великих фундаментальных открытий, которое вообще делает ее возможной. В каком бы месте мы ни остановили процесс, требуется очень мало энергии, чтобы поддерживать его в том же состоянии. Во-вторых, поле миниатюризации полностью не исчезло. Оно просто уменьшилось и сжалось, сохраняя атмосферу внутри клетки, не рассеиваясь наружу и не допуская нормальные молекулы внутрь. Вот почему можно трогать неуменьшенными руками стены клетки. Но мы еще не закончили, доктор. Продолжим?