Чтение онлайн

Моррисон, взволнованный, казалось, не мог отрицать факта эксперимента. Но мимолетно подумал: не подвергся ли он действию наркотиков, приводящих в состояние сверхвнушаемости и заставляющих принимать то, что ему говорят. С трудом он проговорил:

— Вы слишком много мне говорите.

— Да, но только поверхностно. Если обнародуете это в Америке, вам скорее всего не поверят. И что бы вы ни сказали, в этом не увидят ни малейшего намека на сущность технологии минимизации.

Баранова подняла руку, и Калныня вновь включила цепь. Опять послышалось завывание. Клетка начала уменьшаться. Казалось, сейчас все происходило быстрее. Баранова, как будто читая мысли Моррисона, сказала:

— Чем дальше происходит уменьшение, тем меньше массы остается и размеры быстрее сокращаются.

Моррисон непроизвольно открыл рот. Он был в состоянии, близком к шоку, пялил глаза на клетку, которая в диаметре дошла до сантиметра и все еще продолжала уменьшаться.

Баранова подняла руку. Звук исчез.

— Осторожно, доктор Моррисон. Сейчас она весит всего несколько сотен миллиграмм и очень хрупкая. Вот, Взгляните.

Она подала большое увеличительное стекло. Моррисон, не сказав ни слова, взял и посмотрел на крохотную клетку. Он никогда бы не догадался, что за движущийся предмет находится внутри, если бы не знал заранее. В его голове не укладывалась мысль о возможности существования такого крохотного кролика.

И все-таки он был свидетелем того, как он уменьшился, и сейчас глазел на него, одновременно испытывая и смущение, и восхищение.

Он взглянул на Баранову и спросил:

— Неужели это правда?

— Вы все думаете, что это оптическая иллюзия, гипнотизм или еще что-нибудь?

— Наркотики?

— Если бы действовали наркотики, доктор Моррисон, это было бы более великое достижение, чем минимизация. Посмотрите вокруг себя. Разве все остальное не выглядит нормальным? Наркотик, который бы смог изменить ваше восприятие единственного объекта в большой комнате, не затрагивая другие предметы, стал бы действительно необыкновенным открытием. Нет, доктор, то, что вы видели, — реальность.

— Увеличьте ее, — произнес Моррисон сдавленным голосом.

Дежнев рассмеялся, но быстро подавил смех.

— Колебания воздуха, вызванные смехом, могут сдуть Катеньку, и тогда Наташа и Софья побьют меня первым, что попадется им под руки в этой комнате. Вы должны подождать, если хотите, чтобы ее увеличили.

Баранова сказала:

— Дежнев прав. Видите, доктор Моррисон, вы стали свидетелем не магической, а научной демонстрации. Если бы это была магия, я бы щелкнула пальцем, и перед нами появилась бы клетка с кроликом нормальных размеров. Тогда бы вы и поняли, что стали свидетелем оптической иллюзии. Тем более, что требуется значительная энергия для уменьшения постоянной Планка от нормальной величины до сотых и тысячных. Вот почему минимизация является таким дорогим методом. А чтобы вновь увеличить постоянную Планка, необходима энергия, равная затраченной первоначально, так как закон сохранения энергии распространяется и на минимизацию. Поэтому мы не можем достичь обратного процесса, не располагая достаточной энергией. И нам потребуется много времени для этого, гораздо больше, чем потратили на уменьшение.

Моррисон молчал. Объяснение сохранения энергии в процессе эксперимента показалось ему более убедительным, чем сама демонстрация опыта. Шарлатаны не были бы так щепетильны в обращении с законами физики.

Он произнес:

— Тогда мне кажется, что процесс минимизации вряд ли найдет практическое применение. Самое большее, его можно будет использовать, возможно, лишь как инструмент для расширения и развития квантовой теории.

Баранова сказала:

— Даже этого будет достаточно. Но не судите обо всем методе по его начальной стадии. Я надеюсь, мы научимся обходиться без таких крупных энергетических изменений и сделаем минимизацию и деминимизацию более эффективными. Весь процесс обмена энергии происходит следующим образом: электромагнитное поле — минимизация — и затем энергия деминимизации. Не так ли? Что, если использовать процесс деминимизации для освобождения энергии и вновь создавать электромагнитное поле? Возможно, так легче будет управлять процессом?

— Вы отменили второй закон термодинамики? — спросил Моррисон преувеличенно вежливо.

— Вовсе нет. Мы не считаем, что стопроцентное сохранение энергии невозможно. Если мы сможем семьдесят пять процентов энергии деминимизации превратить в электромагнитное поле — или хотя бы двадцать пять процентов, — ситуация улучшится. И все-таки есть надежда, что существует более совершенный и эффективный метод, и этим займетесь вы.

У Моррисона округлились глаза:

— Я? Я ничего об этом не знаю. Почему вы выбрали меня для своего спасения? С таким же успехом вы могли бы взять ребенка из детского сада.

— Это не так. Мы знаем, чем вы занимаетесь. Пойдемте, доктор Моррисон, мы пройдем в кабинет, пока Софья и Аркадий займутся скучным процессом восстановления Катеньки. Там я вам докажу, что вы достаточно подготовлены, чтобы помочь нам сделать минимизацию эффективной и, таким образом, извлечь из нее практическую пользу. Вы совершенно уверуете, что вы — единственный человек, способный помочь нам. 

— Это, — сказала Наталья Баранова, — мой кабинет в Гроте.

Она села в довольно потертое кресло, в котором (как вообразил Моррисон) ей было очень удобно сидеть, так как за долгие годы оно приобрело очертания ее тела.

Он сел в другое кресло, поменьше и попроще, с атласным сиденьем, которое было не таким удобным, как показалось на первый взгляд. Он бегло осмотрел обстановку, остро чувствуя тоску по дому. Что-то здесь напоминало ему о его собственном кабинете.

Там находилась розетка для компьютера и большой экран. У Барановой было красивее, чем у него — советский стиль имел тяготение к причудливости. Моррисону на какое-то мгновение стало интересно.

Тот же самый беспорядок в куче распечаток, тот же специфический запах, который исходит от них, и те же старомодные книги, случайно встречающиеся среди кассет. Моррисон попытался прочитать название одной из них, но она лежала слишком далеко и была так потрепана, что трудно было различить буквы. (Книги всегда выглядят устаревшими, даже если они новые). Ему показалось, что одна из них была на английском языке. Его это нисколько не удивило. У него в библиотеке тоже было несколько русских классических книг для того, чтобы изредка освежать в памяти язык.

Баранова заговорила:

— Мы совершенно одни. Нас здесь не подслушают, и никто не помешает. Чуть позже нам принесут сюда обед.

— Вы очень любезны, — ответил Моррисон, стараясь не съязвить.

Баранова не придала этому значения.

— А сейчас, доктор Моррисон, я не могу не заметить, что Аркадий и вы обращаетесь друг к другу по имени. Он, конечно, в какой-то степени некультурный человек и много себе позволяет. Все же, независимо от обстоятельств, при которых вы попали сюда, наши отношения могут стать приятными и неформальными.

Моррисон проговорил неуверенно:

— Что ж, тогда зовите меня Альбертом. Но это скорее для удобства, в знак признания дружбы. Я не забыл, что меня похитили.

Баранова откашлялась:

— Я действительно пыталась убедить вас приехать по собственной воле. Если бы не крайняя необходимость, мы бы не зашли так далеко.

— Если вам так стыдно за содеянное, верните меня в Штаты. Отправьте сейчас назад, и я забуду этот случай и не буду жаловаться своему правительству.

Баранова медленно покачала головой: