Чтение онлайн

– Вот именно, что это значит?
– сказал я.
– Загибщик вы. Творчество и есть практика. Какая еще может быть “практика в области творчества”? И в начале тысячелетия творили, и в середине, и сейчас творят.

– А что сейчас творят?
– спросил он.
– Где уникальные произведения культуры, где великие творения, где синтез? Все анализ, исследования, открытия, теории, долбежка частиц, разброд, развал, поиски истины. Разбирают вселенную, как часики, потом собирают обратно - остаются лишние детали. Разве это творчество?

– Истину всегда искали - и нравственную и научную.

– Факт. Но для чего? Почему так много исследований и открытий и так мало изобретений?

– Это сейчас-то мало? Да их полно. Только и слышишь…

– Вот именно слышишь! А их должно быть столько, чтобы о них не было слышно. Вы же не слышите о том, что еще выпустили пару туфель или автомобиль. О них не сообщают, их делают. Нет, наше время не любит изобретений. Оно любит исследования. Кому трудней всего? Изобретателю. А исследователю? Все институты научно-исследовательские. Разве не так? А почему? Исследование - это значит исследование того, что природа изобрела. А изобретение - это человеческое создание, продукт творчества, синтез.

– Без исследований не будет изобретений.

– Правильно. А без изобретений вообще ничего не будет. Жизни не будет. Человек от обезьяны отличается не исследованием дубины, а изобретением дубины. А сейчас изобретателя, по сути дела, боятся. Потому что он дезорганизует производство. А уже давно пора производить не просто предметы, а изобретения. Производство должно производить изобретения. Тогда никакой дезорганизации не будет. Будут планировать изобретения - и все.

– А где их напасешься? Изобретение - это не туфли, не автомобиль, - сказал я.

– Вот именно. А почему? Потому что никто не знает, что такое творчество, с чем его едят и как его вызывать, - сказал он и добавил как-то нехотя: - А вот Леонардо знал.

– А откуда вам это известно?

– По результатам. Один список его изобретений занимает десятки страниц. Не прочтешь. Устанешь, - сказал он устало.

– Леонардо - гений, - торжествующе сказал я.

– Гений!
– почти крикнул он.
– А не кажется ли вам, что у него способ мышления был другой, не такой, как у нас? Не кажется ли вам, что гений - это тот, кто нащупал другой способ мышления? А остальные так… Логикой орудуют.

– Ну, знаете!

– Что “ну знаете”? Что такое логика? Инструмент. А инструменты стареют. Вас же не пугает, что евклидова геометрия устарела?

– Ею пользуются.

– Правильно. Для частных задач. Для плоскости. А любая плоскость - часть шара. А на нем сумма углов треугольника никогда не равняется двум “д”. Молотком тоже пользуются, но есть орудия и поновее.

– А чем вы замените логику?

– Если наш мозг может иногда делать внезапные открытия, значит он может это делать постоянно. Если Менделеев увидел свою таблицу во сне, значит именно в тот момент ему легко было сделать это, значит его мозг правильно думал.

– Какая чушь!
– Я рассвирепел окончательно.
– Прежде чем ему приснилась таблица, он годами мучился, обдумывая ее!

– Правильно. Мучился. Ну и что хорошего? Это значит, все эти годы он неверно думал, логически перебирал варианты, линейно думал. А потом линий накопилось столько, что они, наконец, слились в один комок, вот и все.

– Другого способа нет.

– А вдруг есть?

– У вас, что ли?

– Вот Шопен говорил: “Я сажусь за рояль и начинаю брать аккорды, пока не нащупываю голубую ноту”. Что это означает? Это означает, что весь его организм откликнулся именно на это созвучие и именно в этот момент. Он идет за ним, и получается шедевр, изобретение.

– Н-да… И как же вы предлагаете их планировать, изобретения?

– Да надо планировать не изобретения, а людей, которые способны изобретать. Ведь даже сейчас мы же не планируем продукцию, мы планируем выпуск продукции. А продукция уж есть следствие, плод выпуска.

– А как планировать изобретателей, как узнать, кто может изобретать?

– Все, - сказал он.

– И вы?

– И я.

– Поэтому вы стали клоуном?

– Отчасти, - скромно сказал он.
– Когда я рискнул позвонить профессору Глаголеву и сказал, что у меня есть интересные данные о том, что Митуса автор “Слова о полку Игореве”, он бросил трубку. Я опять позвонил и спросил: «A если я нашел рукопись с его подписью, вы все равно не поверите?” Он засмеялся и сказал: “Клоунада”. И опять бросил трубку. Я подумал: “А почему бы и нет? Почему бы мне не начать смеяться над чванством? Да здравствует клоунада!” Понимаете, настоящая клоунада это не тогда, когда публика смеется над клоуном, а когда клоун смеется над публикой.

И он искоса посмотрел на меня.

Я почувствовал, что краснею, и сказал:

– Вы что же, нашли такой способ мышления?… Универсальный?

Это была вторая неосторожность.

– Нашел, - сказал он.
– Универсальный.

Пора было его проучить.

– Отлично, - сказал я.
– Вы нам его продемонстрируете.

– А зачем его демонстрировать?
– сказал он.
– Принесу завтра таблетки - и все.

– Какие таблетки?

– Вы их примете и сами начнете мыслить творчески.

Он не смеялся, мерзавец.

– Отлично, - сказал я.
– Покушаем ваши таблетки.

Он кивнул и ушел. А я покамест выпил водички. Без таблеток.

10. МУКА И САХАР

Дальше начался цирк.

Он действительно принес назавтра какие-то самодельные таблетки. Шесть штук.

– Больше нет, - сказал он.
– Самому нужно.

Гогочущие молокососы, которые были в курсе всего, окружили его и тянули свои лапы. Шесть человек расхватало добычу.

– Отравитесь, - кричали им остальные.

– Не отравитесь, - сказал он.

Приняли таблетки. Запили водой из графина.

– Ну, ребята, не подкачайте, - сказал он.

– Рабочий день уже начался, - сказал я противным голосом.

Процессия двинулась по коридору, неприлично хихикая.

Впереди шли шестеро отравленных. Я был противен сам себе то ли оттого, что хотел взять таблетки, то ли оттого, что постеснялся это сделать.

Ночь я спал плохо. Сосал свои таблетки творчества. Валидол.

Наутро на работе ничего не произошло. Только он не обращал внимания на ухмылки, все ходил от одного к другому из этой шестерки и интересовался, как у них идут дела, и отрывал их от работы, а ведь каждый из них бился над своей проблемой. Но я не мешал ему. Злорадство давно прошло.

Мне было просто жаль его. Я опять вспомнил, кем он был и кем он стал и как ему трудно найти свое место в жизни без своих серебряных крылышек. Бедный Сода-солнце.

Наутро пять проблем из шести были решены. С блеском.

Проблему не решил только один, самый способный и результативный исследователь Паша Биденко. Институт притих.

Пять человек ходили с вытаращенными глазами, с лихорадочными пятнами на щеках. Валя Медведева плакала в углу моего кабинета.

– От счастья, - сказала она мне.
– И от горя. Я, кажется, его люблю…