Чтение онлайн

Он отдернул занавеску, в углу окна обнаружилась крупная, полуночная звезда. Она блуждала в оконном углу, искала места. Это раскачивало вагон, раскачивало и несло, несло вперед, от бетонных жилищ, от тугой струны Гринвичского меридиана, вбок от таежных эпицентров, к водоносным проранам, к новым остриям пера, к мановениям волшебной палочки.

Подкаменная Тунгуска - Москва - Брест

В. Михайлов ГЛУБОКИЙ МИНУС

Колин медленно повернул ключ влево и выключил ретаймер. С закрытыми глазами посидел в водительском кресле, но заколотившееся во внезапном приступе гнева сердце все не унималось. Тогда он вылез из хронокара и уселся прямо на землю.

Внезапно он встрепенулся и повернул голову. Слева донеслось тяжкое пыхтенье, и Колин автоматически отметил, что к воде пробираются гадрозавры - ящеры, здоровенные и лишенные привлекательности. Но они пройдут стороной, и, кроме того, здесь, в мезозое, было просто невозможно обращать внимание на каждого ящера. Иначе все время только и пришлось бы обращать внимание, а работать стало бы просто некогда.

Но все же где Юра?

Ага, справа донеслось что-то напоминающее мелодию. Это уже была информация. Хотя мелодией донесшиеся колебания воздуха можно было назвать лишь с большой натяжкой. С колоссальной. Певец! Колин презрительно поджал губы. Бездельник…

Мелодия приближалась. Тогда Колин поднялся на ноги.

Он расставил ноги пошире и уперся кулаками в бока. Он наклонил голову и саркастически усмехнулся. В такой позе Колин продолжал дожидаться.

В следующий момент Юра увидел Колина. Мальчишка шел, старательно изображая беззаботность. Он даже снова запел.

– А вот, - пел Юра, - вот высокие деревья, хотя, может быть, они и не деревья. И большое желтое солнце. Как тепло здесь! А вот стоит Колин, великий хронофизик.

Он нахмурен, Колин. Он разгневан. Что он скажет мне, Колин? Что он сделает?…

– Это ты сейчас узнаешь, - сумрачно произнес Колин.
– Не скажешь ли ты мне, великий артист, кто сжег реет у хронокара?

– Кто сжег реет у хронокара?
– запел Юра, остановившись на расстоянии десяти шагов от Колина и не проявляя ни малейшего желания приблизиться.
– Откуда я знаю, кто сжег?… Может быть, Лина… Или Нина. Или Зоя… Не подходи, ты!
– последние слова солист произнес скороговоркой.

Колин поморщился.

– Лучше не сваливать на девушек. Целесообразнее всегда сознаться самому.

– Что я могу сделать, - жалобно сказал Юра, - если я и в самом деле не знаю, кто сжег реет? Как будто я не умею водить хронокар. А раз я умею - ведь умею же, а?
– то, значит, я и не мог сжечь реет. Как ты думаешь?

Он сделал паузу. Колин все стоял в той же позе, не предвещавшей ничего хорошего. Юра вздохнул.

– Однако я готов облегчить твое положение, о почтенный руководитель. Своими руками сменю реет. Пусть. Мне всегда достается чинить то, что ломают другие. Я сменю реет.
– При этих словах на лице его появилось выражение высокого и спокойного благородства.
– А посуду зато пусть вымоет Ван Сайези.

Колин вздохнул. Легкомыслие плюс отсутствие мужества - вот Юра. Как хорошо было бы в экспедиции, если бы не он со своими выходками. Совершенно пропадает рабочее настроение…

– Небольшое это удовольствие - быть твоим начальником, - сказал Колин, сурово глядя на юнца.
– Впрочем, я все это учту при составлении отчета.

– Так я иду, - торопливо сказал Юра.
– Где у нас запасные ресты?

– Каждый член экспедиции обязан знать это на память,стараясь сохранить спокойствие, раздельно произнес Колин.Знать так, чтобы, если даже тебя разбудят среди ночи, ответить, ни на секунду не задумываясь: “Запасные ресты хранятся в левой верхней секции багажника”. Человек, не знающий этого, не может участвовать в экспедиции, направляющейся в минус-время, в глубокое прошлое Земли. Ты понял?

– А конечно, все ясно, - сказал Юра и побежал к хронокару, подпрыгивая и делая по три шага одной и той же ногой.

Колин покачал головой. Затем он повернулся и неторопливо направился ко второй позиции, где еще утро стоял хронокар Сизова. Присел на поваленный ствол и задумался.

Когда дела в экспедиции шли на лад, можно было, позволив себе взять небольшой перерыв, сидеть так и ощущать, как течет, и слышать, как журчит утекающее время. Как нигде, это чувствовалось здесь, в глубоком минус-времени, в далеком, ох, каком же далеком прошлом Земли. Становилось немного не по себе при мысли о тех миллионах лет, что отделяли экспедицию от радостной и легкой современности. Там бы и работать. Но место звездолетчика - в космосе, а хронофизика - в минусе.

Точнее, в одной из шахт времени. Там, где погружаться в прошлое было из-за меньшей плотности времени легче, чем в других местах. В шахте номер два, на уровне мезозоя, и находилась сейчас эта группа экспедиции.

Здесь было много работы. Следовало разобраться в причинах, по которым уровень радиации на планете в эту эпоху опять резко изменился; выяснить, по какой причине вымерли динозавры. Сопоставляя эти данные с результатами групп, работавших выше и ниже, можно будет понять, не отражаются ли эти скачки на устойчивости процесса эволюции, а главное - установить, что же именно является причиной этих скачков: вспышки ли сверхновых или еще что-либо.

Поэтому в состав экспедиции входили и зоологи, и ботаники, и радиофизик, и химик, и астроном, и, конечно, хронофизики. И Юра, который, по существу, еще не был никем, но очень хотел кем-нибудь стать.

Однако вряд ли это ему удастся. Хотя он как будто и тяготеет к зоологии. Но одного желания мало, нужен характер.

А его нет. И потом, Юра не занимается наукой. Он играет в нее.

Хорошо, что экспедиция состоит не из Юрок. И та группа, которая сейчас в силуре занимается трилобитами, их расцветом и гибелью, свободно передвигаясь в своем хронокаре на миллионы лет; и группа Рейниса - Игошина в архее, у колыбели жизни; и обе группы более высоких уроиней - все они состоят из серьезных людей.

Верхним группам особенно тяжело: каждая из них состоит всего из одного человека. Петька и Тер. Каждый из них - один на миллионы лет…

Впрочем, все мы здесь одни. Случись что-нибудь - ничто тебе не поможет, ни прошлое, ни будущее… Он уже сменил реет? Так быстро?…

Юра показался из-за хронокара и приблизился, все так же пританцовывая. Губы его изображали торжествующую улыбку. “Ну, поставил”, - подумал Колин. Все в порядке. Хорошо, что Сизов ушел - будь он здесь, он не удержался бы от саркастических тирад по поводу качества подготовки некоторых минус-хронистов. Но Сизов сейчас уже приближается к современности. Проведет профилактику и привезет энергию.

Поспешным движением Колин зажал уши. Это был не ящер, это Юра испустил свой боевой клич.

– Довольно, - брюзгливо сказал Колин.
– Я уже все понял.

– Вовсе нет, - ухмыляясь, ответил Юра.
– Не ответит ли высокочтимый руководитель, на каком, собственно, основании он принимает участие в экспедиции?

Колин нахмурился. Начинаются эти глупые шутки.

– Ведь тот, кто не знает, где хранятся запасные ресты, не имеет права участвовать в экспедиции, правда?

– Ну?