Чтение онлайн

– Оно конечно, в родных лесах тави еще ого-го!
– сказал, появившись невесть откуда, Зииц.
– А вот в космос голышом не выбежишь! Так что устарели твои теории, дядюшка. Кончай брюзжать!

И, не слушая тяжелого стариковского вздоха, накинулся на бедного Миччи - задевать Тьоу ему не хотелось.

– А ты когда-нибудь сдвинешься с места? На Поляне все готово, ждут вот таких осторожненьких…

– Ох и суетливое поколение!
– Дилль сердито засопел.
– Где гарантия, что Излучение не убьет наш изнеженный Разум?

– Человек наша гарантия, вечник! Человек Думающий!

– Да-да-да. То самое теплокровное существо, которому в жару жарко, а в холод не согреться, которому ничего не стоит смахнуть с планеты целые семейства растений и животных… Для него остальной мир просто не имеет значения…

Дилль задумался, стоя на одной ноге и потирая ушибленную ступню, Тьоу укоризненно посмотрела на Зиица, взяла старика под руку:

– Тебе по-прежнему не хочется на Поляну, дядюшка?

– Чего я там не видел, девочка? Высаженный вашими руками экран? Нам повезло: излучение не успел открыть человек. Оцепленные свинцом и бетоном, здесь пролегли бы километры радиоактивной аппаратуры. Такова цена однобокой машинной логики.

– Но ведь мы старше людей на пять миллионов лет!

– И вдруг возмечтали о молодости? Оставь, милая. Сказки хороши, пока они не превращаются в быль. Чего нам сейчас ре хватает?

– Общения, добрый ты наш злюка!
– Тьоу обняла Дилля за плечи, но он вырвался и отступил: - Без этого мы, старики, в общем, можем уже обойтись А вы… Ладно, ребятки, шагайте. Вот и матери с веснятами потянулись. Скоро начнется. А мои дурные мысли пусть останутся здесь, со мной…

“Эх, оптимисты! Любопытство в вас всегда впереди опасения!” - Дилль безнадежно махнул рукой и попятился в свою покосившуюся, скрипучую, засыхающую сосну. Прежде чем скрыться окончательно, он сказал:

– Мы веселый, жизнерадостный народ. Для нас естественны мечты о дружбе. Но человек никого не хочет, кроме себя. Он неконтактен. И едва мы откроем свое существование, объявит нам войну. Ради собственного счастья, в угоду беспечному эгоизму, из зависти - какая разница? Главное - он не успокоится, пока не изведет и не сможет после этого навсегда забыть последнего из нас. За перекрестком улицы снова расходятся - имейте это в виду…

Деревья вокруг пушились легким белым маревом отдаваемого тепла. Дорога, которую им предстояло пересечь, успела остыть и лежала впереди темной полосой с тлеющими кое-где на ней черточками корней. Под яблочным дичком хозяйственно фыркал еж.

– Жалко старика, - задумчиво проговорила Тьоу после некоторого молчания.
– Один остается…

– Привыкнет, - неуверенно предположил Зииц.

– Скорее всего завянет… - Миччи сильно растягивал слова, сдерживая зевоту: грусть снова навеяла на него сон.

– Идем, идем, лежебока!
– Зииц ухватил его под мышку, - А то задремлешь!

– Я не сплю. Я думаю.

– Истинный тави, ленивый и созерцательный!
– Тьоу взяла Миччи с другой стороны и вдвоем с Зиицем поставила его на ноги.
– Для тебя лишнее беспокойство даже просыпаться и двигаться, не то что с человеком дружить! Ну, работай, работай ножками, миленький…

– Уж если искать лентяев, то не среди нас, - возразил Миччи, уныло покоряясь друзьям.
– Мы против людей метеоры! Вон там, послушай, петляют по лесу твоя девчонка с приятелем. Еле-еле до дороги добрели - полчаса километр. По мне, лучше до смерти на солнце вялиться, чем так ползать. Стремительные и беззвучные дельфины во время плавания не расталкивают и не рвут воду - они скользят в ней, слегка колебля. Вот так же мы ходим по лесу, А у человека волны, брызги и шум…

– Но ведь он сухопутный, Ми!

– Хорошо. А в лесу?

Тьоу прислушалась. Далеко на Поляне Грагги ударили дважды. Зииц ахнул и, будто подстегнутый, кинулся на звук.

– А в лесу?
– переспросила тавинка и снова замерла, наполовину высунувшись из кустов. Стало слышно, как нежится листва под лунными лучами, как за ближними деревьями выбираются на дорогу Лорка и Толик, Посыпалась земля, крякнул берег канавы от грузного прыжка, зашуршали камешки. Скрипели и терлись одна о другую недогруженные корзинки.

– Дядя Толя, а почему вы бороду носите?

– Ой, ты не поверишь. Собирал в прошлом году грибы, упал, мох к подбородку и приклеился. Не оторвать.

– Ну вы же и выдумщик! Прямо Фантомас какой-то!

Они приближались, и Тьоу бесшумно попятилась.

– Быстро стемнело, правда, дядя Толя? Только луна, задевая деревья, качается. И дорога будто ледяная светится.
– Лорка поежилась.

– Замерзла?

– Нет. Я подумала, как леснятам ночью скучно в лесу. И мокро, если дождь…

– Может, у них кожа непромокаемая? Из плаща?

– Да, вы шутите, а сами небось в дупле и часа не просидите?

– Зачем же в дупле, когда есть палатка? Ярко-желтая, с алюминиевыми стойками…

Навстречу с радостным визгом выкатился черный комок: - Ой, смотрите, кто нас встречает! Чуня! Чунька!

– Отыскал!… Откуда ты, лохматый?

Широкие, щеточками, собачьи лапы оттолкнулись от земли, послышались мягкие шлепки и счастливый Лоркин голосок: - Ну уж, сразу и в нос лизаться! Не стыдно?

“Еще чего!
– визгливо проскулил Чунька.
– Я знаешь как по тебе соскучился? Говорил ведь, чтоб взяла с собой. Мало ли какие звери в лесу?”

– Ишь-ишь, разошелся. А когти убери, песенька, куртку порвешь.

“До куртки ли, если в ней хозяйка?”

– Юрка не обижал?
– Толик потрепал пса чзо шее.

“Да ну его, вашего Юрца! Вцепится в шерсть - и катай его по траве. Или приляжешь в тенечке, а он тут как тут”.

Люди пошли быстрее, и голоса начали затихать. Тьоу выпрямилась, приказала псу: - Поди сюда!

Чунька будто споткнулся, повернул морду, зарычал.

– Кого ты там заметил?
– поинтересовался Толик.

“Чужие, чужие”, - отрывисто пролаял пес.

– У нас же свобода, чудак!
– настаивала Тьоу.

Чунька презрительно опустил уши, боком, на четырех лапах отпрыгнул к ногам Лорки: “А кто вот ее будет защищать? Иди-иди, покуда цела!” И, закрутив хвост кольцом, победно затрусил впереди. Лорка разбойничьи гикнула, захохотала, кинулась вперед, и очи вдвоем с собакой помчались наперегонки, намного оторвавшись от Толика.

– А ведь есть, братец, что-то такое притягательное в человеке, а?
– Тьоу затормошила своего нахохлившегося друга.
– Мы сколько тысячелетий бились, чтоб научиться всех понимать. А человек шутя подарил собакам язык. И не осознает этого…