Чтение онлайн

слушал сетования стандартного программиста стандартному ребенку?

Наконец до меня доходит. В углу едва слышно бормочет телевизор -

старенький "Самсунг". Хакер всего-то смотрел новости!

– Я инспектор по надзору, - говорю я.
– Заключенный Стеков, у вас

есть жалобы?

– Есть, - косясь на начальника говорит хакер.

– Я ваш слушаю.

– Ленивчик не работает, - вздыхает Стеков, и в доказательство

демонстрирует пульт дистанционного управления от телевизора.
– Нет, я

понимаю, если это наказание такое - пускай будет. Но если просто

недосмотр?

– Что либо еще?
– спрашиваю я, опомнившись. Слегка пристукиваю

каблуком по полу - и крошечный термит устремляется к заключенному.

– Больше ничего, - с достоинством отвечает хакер.
– Отношение самое

благожелательное, харчи вкусные, постельное белье меняют регулярно, раз

в неделю - баня.

– Я выясню, что можно сделать… с ленивчиком…

Томилин, с каменным выражением лица, ждет.

– Разрешите вернуться к отбытию наказания?
– спрашивает Стеков.

Ожидаю со стороны подполковника какой-либо реакции, но ее нет. Мы

покидаем хакера, выходим в подъезд, затем - в камеру.

– Храбрится, - неожиданно замечает Томилин.
– Заключение в

виртуальности для хакеров - самое неприятное наказание. Находятся в

глубине, и при этом - никакой возможности взломать программы.

Киваю… и вдруг понимаю, что меня насторожило. Статья двести

семьдесят два, часть первая. Исправительные работы на срок от шести

месяцев до года, лишение свободы на срок до двух лет.

– Какой у него срок?

– Шесть месяцев.

– И… сколько осталось?

– Чуть меньше двух.

Не понимаю. Даже если хакер сумел выбраться из виртуальной тюрьмы - к

чему такой риск? Отбывать наказание ему осталось всего ничего!

– Продолжим обход?
– спрашивает Томилин.

По хорошему стоит посетить еще пару камер. Исключительно с целью

запутать Томилина. Смотрю на часы.

– У меня есть еще двадцать минут. Давайте. Сосредоточимся на

компьютерных преступлениях, хорошо?

deep

Кружится перед глазами цветная мозаика. Не то пытаясь сложиться в

картинку, не то рассыпаясь. Рыцарский меч, доспехи, протянутая рука,

самоцветный гребень, ящерка на стене…

Но я знаю - в этом паззле не достает одного, самого важного,

фрагмента.

Выход.

Я стянула шлем, расстегнула воротник комбинезона. В комнате было

темно - так и не раздернула с утра шторы…

Встав и сладко потянувшись я крикнула:

– Мама! Папа! Я дома!

Сквозь дверь донеслось что-то неразборчивое, заглушенное музыкой. С

этими родителями беда! Как врубят свою "Машину времени" или других

старичков - не дозовешься!

– Не слышу!
– крикнула я снова.

Макаревич, сокрушающийся о невозможности изменить мир, притих.

– Дочка, ужинать будешь? Тебе накладывать?
– подойдя к двери спросила

мама.

– Иду, - выскальзывая из комбинезона сказала я.
– Сейчас.

Ежась под холодным душем - ничего нет лучше, чтобы опомниться от

глубины, я прокрутила в памяти тюрьму, Томилина, хакера Антона.

Нет, не сходится что-то.

Я выскочила из душа, промокнула с тела воду, швырнула полотенце прямо

в бак стиралки. Влезла в старые, дырявые на коленках джинсы, надела

старую рубашку - когда-то ее таскала мама, но она мне жутко нравилась.

– Карина!

– Иду, - отпирая дверь пробормотала я.
– Ну сказала же, сейчас…

Папа уже был дома. Сидел за столом, косясь одним глазом в телевизор.

И не преминул спросить:

– Любимый город?

– Может спать спокойно, - я плюхнулась на свою законную табуретку.
–

Папа, вот представь, что ты сидишь в тюрьме…

– Не хочу, - немедленно ответил папа.

– А ты попробуй. Тебя посадили на полгода, ну, за взлом сервака и

кражу файла…

– Карина!
– папа многозначительно постучал вилкой по тарелке.

– За неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной

информации, каковое деяние повлекло за собой копирование информации… -

досадливо сказала я.

– Представил, - ответил папа.
– Теперь представил. Дальше?

Разумеется, я не должна обсуждать с родными таких вещей. Ну… мало

ли чего я не должна делать? Сажать жучков на Томилина я тоже не имела

права.

– Тебе дали полгода в виртуальной тюрьме…

– Спасибо, что не вышку, - вставил папа. Поймал укоризненный мамин

взгляд и улыбнулся.

– Полгода, - гнула я свою линию.
– Четыре месяца ты отсидел. И вдруг

нашел способ выбираться наружу, в Диптаун. Но если это раскроется, то

статья будет как за обычный побег! Станешь ты прогуливаться по Диптауну?

– Это все твоя американская практика?
– невинно спросил папа.

– Да не практика, я же неделю, как вернулась… - начала я, но

вовремя сообразила, что отец шутит. Стажировку в США я проходила в

виртуальности, хотя очень надеялась на настоящую поездку. Вот и

выслушивала каждый вечер про чудеса техники: "А дочка уже вернулась из

Штатов? Надо же, какие быстрые нынче самолеты!" - Папа, я серьезно!

– Я не юрист, - скромно сказал папа.
– И даже не зэк.

– Папа…

Отец задумался.

– Мог бы и убегать, - сказал он, наконец.
– Если есть какая-то важная

причина. Это наш хакер?

– Я абстрактно спрашиваю, - терзая вилкой котлету спросила я.

– Так и я тоже. Это абстрактный русский хакер?

– Угу.

– Тогда он может быть влюблен, может распивать с друзьями пиво, или

убегать всего-то ради куража.

– А если хакер американский?