Чтение онлайн

иногда сходство с реальностью просто поразительное. Когда мы подъезжаем

к Пасечной, я замечаю гаишника, стоящего на том же месте, где он был и в

реальности - прошлой ночью. И вздрагиваю.

Нет, так и до дип-психоза недалеко…

У дома номер пять я расплачиваюсь с водителем, выбираюсь из машины.

Никого, конечно же, нет. Не ждет меня здесь Чингиз, да и людей почти не

видно. Улица выглядит как настоящая, ну и на том спасибо. Может быть

здесь жил один из программистов, работавших над проектом, вот и

постарался…

Я подхожу к тому месту, где парковалась ночью. И замираю.

Ночью, наверное, был дождь. Виртуальный, конечно.

А здесь стояла машина. Прямоугольник асфальта более светлый, основной

напор ливня пришелся на машину.

Нагибаюсь, поднимаю с тротуара размокший окурок. "Милд Севен". Что

там курил Чингиз? Нет… не помню…

Бросаю окурок, и брезгливо вытираю пальцы платочком.

Ничего необычного! Абсолютно ничего! Погода в виртуальной Москве

меняется так же, как и в настоящей. Это обычная поддержка сервера,

никаких сложностей. Ну и машины здесь ездят, создают фон. Простое

совпадение.

Я же встречалась с Чингизом в реальности!

Ведь так?

Я сказала ему, что войду в глубину. Чингиз предложил встретиться в

реальности. Я ответила… как же именно я ответила? Какой-то странной

фразой… "на нейтральной территории"… Чингиз согласился, предложил

этот адрес и проверил, существует ли он вообще.

Диптаун часто называют "нейтральной территорией"…

У меня вдруг начинает кружиться голова. Будто я смертельно устала.

Или думаю не о том, о чем стоит думать…

– Карина?

Оборачиваюсь, и смотрю на Чингиза.

На этот раз он приехал один. А машина та же самая. Теперь я могу ее

разглядеть получше - "Ягуар".

– Почему-то так и подумал, что найду тебя здесь, - Чингиз неловко

разводит руками.
– Вначале поехал к памятнику Спамеру. Не нашел,

двинулся сюда… вот.

– Вас отключили?
– спрашиваю я. Хочется спросить другое. Я говорю не

о том! Я делаю не то! Но зато я делаю то, что… разрешено?

Кем разрешено?

– Да, - кивает Чингиз.
– Все мои способности… они ничего не стоят,

когда провайдер отключает тебя от сети. По одной лишь команде из МВД.

– А как ты вошел?
– спрашиваю я.

– По старинке. С телефонной линии, - Чингиз морщится.
– Ощущение,

будто пересел на "Жигули".

– Тоже машина, многие и такой не имеют, - машинально отвечаю я. Иметь

машину в глубине - уже роскошь, одно время частный транспорт вообще

запрещали. А уж иметь виртуальный "Ягуар"… налог на него такой же, как

и на настоящий. Так же как на виртуальные "Ролексы" и "Патек Филиппы",

на виски сорокалетней выдержки… человеческое тщеславие живо и в

глубине…

– Извини, не хотел обидеть, - искренне говорит Чингиз.
– Ну… и что

там?

– Ничего. У них все сорвалось, - отвечаю я. И начинаю рассказывать -

про водителя, сумевшего вывернуть руль, про убийцу, оживившего

лисичку…

Чингиз улыбается все шире и шире. Мне надо спросить его о другом…

совсем о другом. О том, где же мы встречались на самом деле!

Но я продолжаю рассказ.

– Я надеялся на это, - говорит Чингиз.
– Честное слово - надеялся.

– Почему?
– спрашиваю я.

– Глубина - это больше, чем принято думать, - убежденно говорит

Чингиз.
– Это не только среда обитания. Это что-то еще. Мы - частички

глубины. Она становится такой, какой мы хотим ее видеть. Если бы все

хотели заполнить улицы штампованными дайверами - это бы случилось. Но мы

не хотели - и глубина не позволила.

– Ты говоришь так, будто она живая, - замечаю я.

– А я думаю, что так оно и есть, - Чингиз даже не смущается своих

слов.
– Сеть стала слишком велика. Нельзя связать воедино миллионы

компьютеров и ожидать от этого лишь количественных изменений. Мы

оставляем в глубине свои следы. Слепки, отпечатки слов, поступков,

желаний. Мы… учим ее, что ли? Отдаем частицу души… должна же глубина

однажды осознать себя.

– Кем?
– спрашиваю я.
– Растянутой на весь земной шар паутиной

проводов и миллионами компьютеров? Электронным Франкенштейном? Монстром,

чудовищем, големом, коктейлем из спеси, амбиций, похоти, пустого трепа,

заумного философствования? Ты думаешь, что подобная глубина сможет

понять человека? А человек - понять такую глубину?

– Может быть и не так, - отвечает Чингиз.
– Мы ведь не думаем о том,

что наш разум - это искорки на паутине синапсов между кашей нейронов. Мы

осознаем свою личность, а не уровень гормонов в крови и противоборство

древних инстинктов.

Он замолкает, достает сигарету из бело-синей пачки "Милд Севен". И

прежде чем закурить, добавляет:

– Во всяком случае, у нас всегда есть выбор, кем себя осознавать.

Человеком или големом.

– Чингиз, пойдем отсюда, - прошу я.
– У тебя есть здесь любимый

кабак?

– Но лучше в настоящей Москве. Есть такой уютный ресторанчик… -

начинает Чингиз.

Я качаю головой. Мне кажется, что стоит сейчас закрыть веки и

посмотреть в темноту - я увижу что-то, чего не хочу видеть. Бесконечную

серую муть, кашу нейронов, помаргивающих огоньками синапсов.

И я не закрываю глаз.

– Начинаю бояться, что на самом деле ты… - Чингиз недоговаривает.

Я беру его за руку. Рука настоящая, живая и теплая. Человек, а не

голем.

– Чингиз, я не мужик, не малолетка, не старуха и не уродина. Я такая,

какой ты меня сейчас видишь. Только такая. Никакой иной Карины не