Чтение онлайн

Только и дел. Ленились, зевали, глазели на летучих рыб и альбатросов, обменивались впечатлениями о желтокожих береговых красотках. Начитанный Баландин портил настроение, живописуя ужасы элефантиаза, лихорадки Денге, «жемчужной болезни» и прочих тропических хвороб.

– Вы хоть резинками-то пользовались?

– А то!
– ответил за всех Крамаренко.

– Уже лучше. Но от проказы не поможет.

– Да какая проказа! Что я, без глаз? У меня была такая… такая… - И Юра сладко улыбался, описывая ладонями плавные линии и закатывая глаза от приятных воспоминаний.

– Проказница?
– подкалывал Баландин.

– Да… Что?! Тьфу на тебя!

– Не дрейфь, у этой болезни инкубационный период большой. Глядишь, еще и помереть успеешь здоровеньким.

– Скажи лучше, что никого на берегу не снял! Признайся. Завидуешь, да?..

Направлялись, кстати, не туда, откуда стартовали, не к ныне западному побережью Антарктиды, а к ныне южному, на станцию Новолазаревская. Понятно, что такая прорва жилья на Новорусской была попросту не нужна. Шимашевич планировал сгрузить часть домиков в Новолазаревской, и для местных нужд, и для внутренних станций. Те же станции, что располагались на побережье, должен был обойти и осчастливить караван во главе с Николаем Семеновичем.

Новозеландец шел довольно резво; во всяком случае, яхтсмены ожидали более спокойного хода. Однако пароходик шуровал раза в полтора быстрее, чем «семерка» по пути на Новую Каледонию. Несколько суток нечувствительно утекло в кильватерную струю - под негромкое дыхание океана и еле-еле доносящийся гул машин новозеландца. Из возможных развлечений случилось только стадо китов, шумно пускавшее фонтаны в отдалении чуть левее курса. Юра с Женькой поглазели на это все еще не приевшееся зрелище и обменялись многозначительными взглядами.

– А ведь мы уже в антарктических водах, - заметил Юра.

– И чего?
– не понял Женька. Юра ухмыльнулся:

– Как чего? Это ж наши, выходит, киты! Родимые! Антарктические! Земляки, можно сказать!

Женька обернулся и еще поглазел на фонтаны.

– Интересно, - вздохнул он.
– А киты об этом знают?

– Вряд ли… А вот еще интересно - они вместе с Антарктидой перелетели или уже потом, своим ходом приплыли?

– Что значит - перелетели?
– переспросил Женька ворчливо.
– Думаешь, Антарктида как тот воздушный шар, взмыла и - курсом на север?

Юра неопределенно пошевелил пальцами руки, небрежно покоящейся на штурвале:

– Я образно… Кстати, прикинь, каково этим антарктам-полярникам на Южном полюсе было, а? Ни запада, ни востока, ни тем более юга. Кругом один сплошной север! Рехнуться можно.

Женька не замедлил весело оскалиться:

– Ты еще скажи, что именно поэтому Антарктида и прыгнула! Замаялась, мол, иметь один сплошной север по любому направлению…

– Скажешь тоже!
– Юра хохотнул.
– Но полярникам свою гипотезу как-нибудь изложи - посмеются вволю!

– Ты подруливай, подруливай, - напомнил капитану «Анубиса» Женька.
– Ща вправо оттащит.

Юра крутнул штурвал и скосил глаза на компас.

– Курс меняем, что ли?
– пробормотал он.

– «Семерка»!
– неожиданно рявкнула висящая на крюке перед выходом рация голосом Палыча. Женька проворно переместился к ней.

– На связи.

– Сбрасываем ход, конец подберите там, если что, чтоб на винты не намотало.

– Понял, подберем. А что стряслось-то?

– Да нарушители… Гонять будем, я думаю.

– Какие еще нарушители?
– недоуменно протянул Юра и непонимающе уставился на напарника. Женька только плечами в ответ пожал - он и сам ничего не понял.

Новозеландец тем временем сбросил ход до малого и плавно уходил левее прежнего курса. К китам.

– Пойду на рубку влезу, - Женька решительно шагнул наружу и вскарабкался на кровлю рубочной надстройки.

– Что там?
– нетерпеливо поинтересовался Юра. Женька всматривался.

– Пароход какой-то… Недалеко от китов. Рыбак, что ли? Не вижу.

– Бинокль на.

Приняв бинокль, Женька всматривался еще с полминуты.

– Точно рыбак, - сообщил он уже более уверенно.
– Трал волочится по корме, и чаек над ним до хренища. Флаг красно-белый. Это чей - не помнишь? Верх белый, низ красный.

– Поляки, кажется, - сообщил капитан.
– Ха! Я понял, друже! Левый рыбак решил потралить в антарктических водах рыбки! Нашей, законной! А Семеныч его к ногтю нацелился! Правильно, нефиг нашу рыбу тырить.

– А Семеныча не пошлют?
– с сомнением вопросил с крыши Женька.

– А Семеныч Ваню со стволом на переговоры прихватит, - предположил Юра.
– Если бы ко мне на борт такие монстры заявились, я не то что рыбу - я бы пароход отдал и не пикнул.

– Пароход - это уже пиратство!
– назидательно проинформировал Женька.
– Статью, правда, не помню, но пиратство - стопудово.

– Не-а! Поскольку мы - судно пограничной охраны Антарктиды, это не пиратство, а конфискация незаконного улова и арест судна, вторгшегося в территориальные воды суверенного государства и нарушившего тем самым морские границы!

– Загнул, - отметил Женька с уважением, даже бинокль от глаз отнял и свесился с надстройки головой вниз, чтоб поглядеть на Юру.

– Внимание!
– раздался тем временем усиленный громкоговорителями голос Николая Семеновича.
– Говорит патрульное судно пограничной охраны Антарктической республики! Вы вторглись в территориальные воды суверенного государства! Вы осуществляете несанкционированный лов рыбы в прибрежных водах! Ваше судно арестовано; приказываю лечь в дрейф и обеспечить доступ на борт пограничникам! В случае неповиновения мы.будем вынуждены применить оружие!

«Семерка» медленно догоняла новозеландца; Женька быстренько смотался на нос, выбрал буксировочный трос и трусцой вернулся на свой импровизированный наблюдательный пункт. Захватив рацию, к нему почти сразу присоединился и Юра.

Рыбак был по океанским меркам небольшой, эдакий кургузый сейнерочек привычно неряшливого вида, присущего судам экс-социалистического лагеря, но и не такой убитый, какие по сей день встречаются в какой-нибудь африканской Тмутаракани. Было видно, что по палубе у траловых лебедок суетливо мечутся несколько человек. Что делается на новозеландце, видно не было, но оттуда звонко и отчетливо гавкнул одиночный выстрел.