Чтение онлайн

— Только при сугубой необходимости. Вообще-то мы намерены поддерживать демилитаризованный статус Антарктики столько времени, сколько у нас получится. Наша сильная сторона — точное следование букве Вашингтонского договора.

— Ну ладно. Деньги взаймы, оружие — и только?

— Информация. Шимашевич на ней собаку съел.

— И только-то? — с разочарованием произнес Ерепеев.

Ломаев фыркнул:,

— Ты питекантроп. Тебя еще учить надо, что в современном мире ценнее всего…

— От синантропа слышу. Значит, деньги, оружие в перспективе, информация… что еще?

— Флот.

Одну секунду «Е в кубе» сидел с раскрытым ртом. Затем затрясся от не очень-то веселого смеха. Картинно вытер якобы слезящиеся глаза.

— Яхты, да?

— Там еще судно обеспечения, — без тени улыбки пояснил Ломаев. — Даже два судна. Плюс катера — большие, океанские. Плюс танкер. Для начала хватит. Кнут есть, а лошадь будет. Объявим на весь мир: Свободная Антарктида располагает собственным флотом, как торговым, так и военным… Хотя что это я говорю? Только торговым, конечно! Ну, еще погранично-патрульным и рыболовным…

— Хочешь, чтобы над нами потешались?

— Обязательно. Между прочим, благодаря флоту возрастут наши котировки на Конгрессе… российские, я имею в виду.

— Ты же вроде уже антаркт, а не россиянин, — подколол Ерепеев.

— Я русский антаркт, — отрезал Ломаев. — Что тебе не понятно?

— А, — глубокомысленно молвил «Ё в кубе». — Ну, русский так русский. Допустим. Ты мне лучше вот что _ скажи: этот твой Шимашевич вообще мужик серьезный или так, шутки шутит?

— Вот именно, серьезный. Для чего мы, по-твоему, с Игорьком столько времени убили на переговоры? А он сам? Для него время — деньги.

— Надеюсь, оно того стоит, — с сильным сомнением в голосе проговорил Ерепеев. — И что же Шимашевич потребует взамен? Я не жадный, мне просто любопытно. Пост президента страны или удовлетворится всего-навсего местом в правительстве?

Ломаев выдержал паузу — как видно, специально, чтобы до собеседника лучше дошло. Затем сказал, как отрезал:

— Не должно быть никакого правительства.

Не зря, ох не зря наведывались к Шимашевичу зимовщики со станции Новорусская!! Объединенные общей улицей команды николаевцев, волгоградцев и калининградцев не успели даже водку допить, как в таборе началось шевеление. Во-первых, матросы с «Кассандры» стали спешно сворачивать мангал у резиденции Шимашевича, а буфетчики — вожделенную пивную палатку. «Фестиваль» поднял якоря и сгинул в прибрежном тумане. Ну а главное — по табору прокатился полугромкий шепоток: после объявленного совета капитанов гонка снимается с насиженного места и перебазируется к Новорусской.

Капитаны, понятно, ушли на совет. Оставшиеся долавливали столь любимый на постсоветском пространстве напиток и строили догадки — одна фантастичнее другой.

Все оказалось еще неожиданнее.

Вернулись мрачные капитаны. Быстренько свернули улицу Магеллана и доложили на «Кассандру» о готовности стартовать.

— Трындец гонке, — сообщил Юра, когда команда «Анубиса» собралась в кокпите. — Россия объявила зимовщиков изменниками Родины и. военными преступниками. А заодно — Шимашевича, команды «Фестиваля» и «Кассандры» и экипажи всех российских яхт. Коллеги в панике.

Все невольно оглянулись на соседствующие «Балтику» и «Царицу».

— А… Украина-то что? — осторожно, словно боясь спугнуть пока еще не нарушенное гражданство, вопросил Баландин.

— А Украина, как всегда, хитрожопее всех. Ни вашим, ни. нашим. Из правительственного заявления вообще невозможно понять, поддерживает она Свободную Антарктиду или же осуждает. Но по крайней мере измену нам пока не шьют.

— Не понял, — сказал Баландин, вздохнув с некоторым облегчением. — Что, Свободная Антарктида — уже свершившийся факт?

— Угу. Шимашевич уже и фирму где-то там у себя в Швейцарии совместную зарегистрировал. Швейцарско-Антарктическую. Кроме того, земляки с Новорусской организовали какой-то там совет. Типа временное правительство. Шимашевич уже там, причем не удивлюсь, если председателем.

— Ха! — оживился Баландин. — Я же говорил — подождите малость, и наш папочка точно станет директором Антарктиды. А буржуи что?

— Смотря какие. Америка злобствует. Арабы всяческие поддерживают. Россия только на своих вызверилась, Антарктиду как таковую считает ничьей и неприкосновенной. Кстати, австралийские зимовщики и американские присоединились к психам с Новорусской. Даже в совет вошли.

— Не такие уж они и психи, как я погляжу, — буркнул Женька.

— Ты еще самого интересного не знаешь. Чего учинили прибалты.

— И чего учинили прибалты?

— Ну, ежу понятно, что они Антарктиду поддержали. А вот в отношении своих яхтсменов…

— Что, расстрел через повешение? — мрачно предположил Нафаня.

— Наоборот! Они, понимаешь ли, гордятся, что среди первых граждан новоопределяющегося на лике Земли государства имеются и их соотечественники! И что готовы в любой момент поспособствовать доставке семей всех эстонцев, латышей и литовцев на территорию Свободной Антарктиды, а также оставить всех их и гражданами своих прежних стран тоже! Доставка семей, между прочим, бесплатная!

— Н-да. — Баландин задумчиво почесал в затылке. — Повезло прибалтам. А вот россиянам я не завидую.

— Шимашевич вообще-то сказал: ничего россиянам не будет. В смысле тем, кто останется тут, а не тем, кто сдуру вернется. Кто вернется — наверное-таки повяжут. Но как Россия дотянется до тех, кто останется в Антарктиде? Войска введет? Да фиг, ООН этого не допустит.

Капитан пел явно со слов Шимашевича.

— Скорее уж Америка не позволит, — фыркнул Баландин. — Что ООН? Пузатые бездельники-функционеры, не более.

— А Америке, я в новостях слышал, уже лихорадится. Губернатор Техаса заявил, что сама Америка может служить идеальным примером новоопределившейся страны, просто у нее стаж солидный набежал. И что он от лица своих избирателей поддерживает Свободную Антарктиду. Сейчас в Америке жуткая ругня идет по всем этажам: остальные штаты определяются, с кем они — с президентом или с Техасом. И я бы на президента не ставил. Дайте закурить.

Неожиданная смена капитаном темы повергла всех в глубокую задумчивость. Закурить Юре, конечно же, дали и огоньку поднесли. Но вот мысли упорно продолжали вертеться вокруг раскручивающихся на ледяном континенте событий.

— Короче, — продолжил Юра спустя примерно минуту, — к послезавтрашнему утру каждая яхта должна сообщить свое решение. Кстати, если согласимся — мы все теперь, вместе с «Анубисом», станем державным антарктическим флотом.

Баландин смешно хрюкнул и с иронией уточнил:

— Военным? Или рыболовным?

— Каким скажут, таким и станем, — невозмутимо отозвался Юра, стряхивая пепел за борт. — Кстати, Шимашевич еще заверил, что устроит вопрос с семьями всех остающихся яхтсменов, судей и обслуги.