Чтение онлайн

– А… - махнул рукой Максим.
– Параболы мы с Натальей Афанасьевной уже начали. Это нестрашно. А в Сергиев Посад вы зачем?

– В Лавру. Помолиться о выздоровлении Сашки… сына. Поблагодарить Бога, что помог. Ведь вчера утром уже всё казалось безнадёжным. И только в самый последний момент… Так что обязательно надо съездить.

– Я понимаю, - согласился Максим.
– Я хоть в Бога и не верю, но вы правильно едете.
– Он помолчал и вдруг добавил глухо: - А я вот не знаю, правильно ли еду.

Веяло от его тона чем-то промозглым, скучным. Как мокрая серость за окном.

– Что-то случилось?
– осторожно спросил Дмитрий.

Максим помолчал. Видимо, решал, стоит ли рассказывать.

– Я с мамой поссорился, - наконец сообщил он, глядя в заплёванный пол.
– Ну и решил уехать к бабушке пока… чтобы она поняла, что я не просто так… что это серьёзно.

Вот это номер! Максим, доселе казавшийся не по годам спокойным и рассудительным, вдруг выкинул фортель!

– Причина серьёзная?
– Дмитрий чувствовал, что серьёзная. Не стал бы Максим устраивать такое по пустякам.

– Понимаете, - вздохнул Максим, - у мамы последнее время всё хуже и хуже было на работе. Она же на телевидении работает, выпускающим редактором. Ну вот, их телеканал кто-то сейчас перекупил… там какой-то контрольный пакет акций, которые считали по одному, а теперь оказывается, что надо было по-другому. Был какой-то суд… В общем, им уже два месяца зарплату не платят и вообще обещают всех поувольнять, а потом взять на контракты. Но не всех, а некоторых… Маме, наверное, не светит.

– Да, ситуация понятная, - кивнул Дмитрий.
– Но какая связь? Ты-то тут при чём?

– А вы не дослушали, - мягко упрекнул Максим.
– В пятницу маме позвонил один её знакомый с питерского телевидения. И предложил работу, там, в Питере. Там у них новая программа открывается, "Второй взгляд". В смысле, что на первый взгляд всем кажется одно, а на второй… Короче, её зовут туда ведущей. И обещают всякие перспективы…

– Так это же хорошо!

– Кому как, - Максим упрямо качнул вихрастой головой.
– Это ж значит, надо переезжать туда, в Питер. Продавать здесь квартиру, покупать там и ехать. На всю жизнь. А я не хочу. У меня тут друзей полно, и по старой школе, и… - он замолчал, поморщился, словно прислушиваясь к дёргающей боли в зубе.
– Я не хочу всё это бросать. Тут всё своё, а там чужой город. Чужие люди. И ещё неизвестно, как там сложится мамина карьера, - приплюсовал он взрослый аргумент.
– Может, и там всё развалится, но в Москву уже не вернёшься… представьте, снова продавать квартиру… а тут ведь они гораздо дороже. А мама ведь и здесь могла бы работу найти. Просто ей очень захотелось в этот "второй взгляд". Она увлекающаяся натура…

Дмитрий едва сдержал улыбку. Сказать, что Максим нетипичный подросток - это ничего не сказать.

– Послушай, - стараясь изгнать из своего голоса педагогические нотки, начал он.
– Я тебя понимаю. Но уверен ли ты, что такими вот демаршами сможешь изменить ситуацию? Ну, приедешь ты к бабушке. Она, кстати, знает, что ты едешь?

– Нет, - сознался Максим.
– У них там до сих пор телефон не провели. Она же на окраине живёт, в деревянном доме. Считается, что город, но на самом деле это посёлок.

– Ну вот, - кивнул Дмитрий.
– Значит, когда ты внезапно к ней заявишься, она испугается, перенервничает. Пожилой человек всё-таки, надо бы поаккуратнее. У меня вон тёща, когда с Сашкой беда случилась, тоже слегла. Сердце… Ну хорошо, допустим, с этим всё будет в порядке. Но вот мама… она, кстати, в курсе, куда ты собрался?

– Я ей записку оставил. Она сегодня очень рано ушла на работу. У неё ж выходные - самое горячее время.

– Ну вот вернётся она, прочтёт записку - и что? Огорчится - несомненно. Поедет за тобой - и ёжику понятно. Но вот отменит ли она своё решение? Наверняка это не от неё одной зависит, она, быть может, уже сделала какие-то шаги…

– Да какие там шаги!
– дёрнул плечом Максим.
– Всего ж два дня прошло. Ещё не поздно передумать. Она хотя бы поймёт, насколько это для меня серьёзно. Я ж никогда раньше так не делал. Вы, наверное, скажете, что это шантаж? Может, и шантаж. А если другого пути нет? Я весь день вчера её убеждал. Но она, по-моему, думает, что я ещё маленький, что это типичная детская реакция. Что через пару дней я успокоюсь, смирюсь. А я ведь не успокоюсь! Ну нельзя мне уезжать из Москвы, понимаете? Ну, есть причины!
– выпалил он.

Народ в тамбуре не обращал на них ни малейшего внимания. Да и шумно было. Электричка уже тряслась, отъезжая от вокзала, кончились перроны, потянулись запасные пути, серебристые ангары багажных складов.

Дмитрий догадывался о неназванных причинах. Четырнадцать. Возраст первой любви. И не дай Бог убеждать мальчика, будто всё перемелется и лет через десять он с улыбкой вспомнит свои нынешние терзания. Только разрушишь хрупкий, неустойчивый контакт.

– Мужчины, мороженого не желаете?
– из соседнего вагона впёрлась в тамбур необъятных размеров бабища с таких же габаритов сумкой.
– Пломбир, вафельные рожки, стаканчики. Эскимо, "Ленинградское"…

Дмитрий потянулся за кошельком.

– Спасибо, но мы сегодня не в настроении, - опередил его Максим. Извините.

Видимо, такого тётке за всю её торговую карьеру слышать не доводилось. Во всяком случае, от четырнадцатилетних мальчишек. Изумлённо качнув копной крашеных волос, она стремительно ввинтилась в вагон. Как это ей удалось, Дмитрий рационально объяснить себе не мог. Может, тоже Иная?
– мысленно улыбнулся он.

– Ну что я могу сказать?
– протянул Дмитрий.
– Каждый из вас по-своему прав, и ты, и мама. Тут нет какой-то единой правды. А значит, надо искать какой-то… какой-то общий знаменатель.

– Это вам не дроби, - хмуро возразил Максим.
– Тут ведь одно из двух, или мы уезжаем, или остаёмся. И решать сейчас нужно, в ближайшие дни. Потому что потом это место уже займут. Мне бы хоть неделю продержаться… - доверительно прошептал он.

– Максим, а ты подумал вот о чём? Ну, настоишь ты на своём, останетесь вы в Москве, мама подчинится твоей воле… Но вот какие после этого будут отношения? Вы сможете доверять друг другу, как и раньше?
– Дмитрию не хотелось читать мораль, но он понимал, что сказать это необходимо.
– Ты сам произнёс слово "шантаж". Так вот, шантаж всегда бьёт по обоим. И шантажист подчас страдает ничуть не меньше. Тебе настолько надо остаться? Даже такой ценой?

– Вот и он так же говорил… - шмыгнул носом Максим.
– Слово в слово.

– Это ты о ком?

– Ну, понимаете… - смутился Максим.
– Есть у меня один друг. Он тоже взрослый, даже старше вас. Я ему вчера вот это всё рассказал. Я думал, он поможет как-то. Убедит маму… или ещё как-нибудь иначе. А он говорит: это жизнь, ничего тут не изменишь, ты должен заботиться о маме, а Питер - это не дикое болото, там тоже можно жить, там тоже люди есть… В общем, без толку, сказал он со взрослой горечью в голосе.